Страница 33

Она послушно отступила, кожа на щеках пылала, сердце билось быстро и громко, будто заглушая шум огня.

— Куда кидать? — спросила вдруг, перехватив цепочку двумя пальцами.

— Что кидать? — он чуть обернулся.

— Цепочку, — уточнила Кира, глядя ему прямо в глаза.

— Ха, — он рассмеялся, коротко, даже зло. — В огонь-то? Самое святое?

— Она всё равно не вернётся, — едва слышно сказала Кира, — а из неё хоть польза будет.

Он замолчал, глядя на неё пристально, как будто впервые увидел не просто упрямство, а что-то ещё, что-то невидимое.

— Делай, — наконец отрывисто сказал. — Твоя ведь.

Кира осторожно бросила цепочку в глиняный тигель. Серебро на секунду вспыхнуло белым светом, словно вернулось к жизни, потом тут же потемнело, схоронилось в жаре.

— Не трогай пока, — сказал Сновид, глухо. — Пусть прожарится.

— Она… плавится? — спросила Кира, не сводя глаз с тигля.

— Ещё нет. Поддуй сильнее.

Она снова вцепилась в ручки мехов, потянула ровно, стараясь дышать через раз — воздух свистел, огонь ревел и плясал, пот бежал по вискам, оставляя солёные дорожки.

— Теперь смотри, — сказал он, наклонившись рядом, — когда засверкает — вылей быстро, пока не застыло.

Кира кивнула. Руки дрожали так сильно, что казалось — сейчас уронит мех или опрокинет весь тигель, но она сжала пальцы крепче, не позволяя себе ни единого лишнего движения.

— Смотри внимательней, — негромко сказал он, не спуская глаз с огня. — Серебро любит глаза. Кто моргнёт — того оно не слушается.

Кира вся вытянулась вперёд, будто её тянуло внутрь самого тигля. Металл вдруг зашевелился, словно живое существо: то вспухал, то оседал, в черноте пробегали светлые полосы, и вот — серебро стало жёлтым, даже белым, будто поймало в себя утренний свет.

— Всё, — сказал он, — лей.

Она с трудом подняла тигель обеими руками, осторожно наклонила над формой. Серебро вытекло тягучей, вязкой слезой, блестящей и ровной, и лёгло в две маленьких выемки: одна — под тонкую иглу, другая — под пинцет с зазубринами.

— Не дыши, — сказал Сновид, шагнув ближе, — пусть ляжет.

Они оба застыли, и только треск углей и гудение воздуха тянулись между ними нитями.

— Всё, — спустя минуту сказал он. — Готово.

Кира аккуратно поставила тигель на край стола. В форме, в самом дне, блестело матовое, плотное серебро — почти белое, с рваными краями.

— Дай сюда, — коротко бросил он, взял длинные щипцы, вытащил заготовки, перевернул в ладони. — Кривые, конечно. Но острые.

— Мне не красота нужна, — тихо ответила Кира, не отрывая взгляда от остывающих кусочков.