Страница 65

Сквозь мутное, зыбкое окно горницы пробивался только слабый отсвет свечи, и он дрожал на стенах, словно живой. Потолок был низкий, пепельно-серый от копоти, и в тёмных углах копился густой мрак. На лавках — сброшенные кольчуги, сваленное оружие, закопчённые кружки, полураскрытые мешки. Всё пространство словно пропиталось тревогой и болью, всё было напряжено, как перед выстрелом или вспышкой ярости.

Запах пота, тяжёлого, мужского, перемешивался с железом — острым, мокрым, только что вытертым тряпкой, и с кровью, засохшей пятнами на полу. Было жарко, сыро, будто стены не дышали. Грубые ткани — плащи, накидки, конские попоны — висели на крюках, истончая запах сырости и дороги.

Кира застыла у двери, плечи напряжены, подбородок чуть поднят — не для дерзости, а чтобы не показывать слабость. Внутри у неё всё дрожало, то ли от страха, то ли от той нервной, истончённой силы, которая появляется, когда уже всё решено не тобой. Она слышала, как кто-то кашлянул в дальнем углу, как поскрипывает половица под чужой ногой, как отливает за окошком дождь, — и в этом гуле, густом, как простуженное дыхание, всё становилось частью единого ритма, в котором она оказалась случайно, но теперь уже не могла уйти.

— Давай уже, — буркнул страж позади, толкнув её в локоть, от резкого движения стало больно. — Княжич велел.

Она шагнула, чувствуя, как в носу сразу зачесался этот острый, густой запах, как жарко от чада, от крови, что ещё не высохла. На лавке, чуть в стороне, сидел Владимир — спина сгорблена, губы сжаты, в глазах злость. Левая рука неестественно вывернута, на колене перевязана грязной тряпкой, под которой проступила тёмная, сочащаяся кровь; пальцы опухли, кожа посерела.

Рядом на корточках, склонившись, шептал что-то Грек — волосы слиплись, руки тонкие, быстрые, бледные, — он водил ими над раной, нашёптывал непонятные слова.

— Что ты там бормочешь, а? — раздражённо бросил один из дружинников, вытирая губы грязным рукавом. — Опять духи своих зовёшь?

— Молчи, варвар, — сипло огрызнулся Грек. — Молчи, когда творится врачевание.

— Врачевание, — хмыкнул другой, — он кровь льёт, а ты бумажки листаешь.

Грек поднял глаза, и белки у него были налиты красным, будто давно не спал.

— Я ищу дурную кровь, — пробормотал он. — Надо дать ей выйти.

— Куда выйти? — скривился Владимир. — У меня вся рука гниёт, а он всё выходит ищет.

Грек опустил голову, забормотал, срываясь:

— Господин... тело горячо, я жгу и читаю молитву. Если кровь дурная, она уйдёт...

— Не уйдёт, — спокойно, чётко сказала Кира, не повышая голоса, но так, что сразу все обернулись.

— Что? — рявкнул дружинник, нахмурившись.

— Заноза осталась, — произнесла она, и воздух будто стал чище, холоднее. — Пока она там — хоть весь изжаришь, не поможет.

Владимир прищурился, вглядываясь в неё, будто впервые увидел. В его глазах вспыхнула искра — недоверие, злость и вдруг интерес, опасный, как нож на ладони.

— Ты откуда знаешь? — Владимир не сводил с неё взгляда, в голосе появилась сухая, едкая настороженность.

— Я вижу, где покраснение, где пульсирует, — тихо объяснила Кира, вглядываясь в его руку, как в карту, по которой можно идти к спасению или гибели. — Там глубоко, под кожей. Надо вытащить.

Грек перекрестился, пятясь назад, словно увидел перед собой нечистую силу.

— Нет, — замотал он головой. — Нельзя. Откроется кровь — не остановишь.

— Уже течёт, — спокойно ответила Кира, шагнув ближе. — Видишь, темнеет? Это гной под кожей.

Дружинник подошёл, смерил взглядом грека, фыркнул презрительно:

— Так режь, чего ждёшь, старый.

— Нет! — выкрикнул Грек, сжимая чашу, будто щит. — Надо сжечь благовоние, прочесть…

— Отойди, — сказал Владимир, морщась от боли, губы побелели.

— Но княжич…

— Отойди, я сказал, — голос стал совсем жёстким, и Грек медленно, почти спотыкаясь, отступил, дрожа, как больной пёс, держал ланцет на вытянутой руке.

— Дай сюда, — Кира подошла, протянула ладонь за инструментом.

— Ты?! — Грек захлебнулся, у него в глазах мелькнул ужас. — Женщина? Нет, нет, это грех!

— Он умрёт, — глухо сказала Кира. — Если не достану сейчас — гной пойдёт в плечо, потом в сердце.