Страница 78

— До первого дня, — сказала Кира. — Пока в суп не посыпали золы.

— Никто не сыпал! — выкрикнула та.

— Ложка хрустела на зубах. Сыпали.

— Врёшь!

— Не вру.

Тишина. Только треск дров в костре. Старшая кашлянула, сказала, стараясь говорить ровно.

— Ладно. Допустим. Ну, а теперь чего ты хочешь? Чтобы боялись?

— Нет. Чтобы не трогали.

— Так бы и сказала.

— Я говорю.

— А зачем это... — старшая кивнула на золу в её ладони. — Пеплом махать?

Кира сжала пальцы, пепел просыпался между ними.

— Потому что вы понимаете только это.

— Что — это?

— Когда страшно.

— А, значит, пугать будешь?

— Не надо пугать. Я просто покажу, — Кира открыла ладонь, подула. Пепел поднялся облаком, пролетел над огнём. — Всё, что вы делаете, сгорит так же.

Женщины отступили.

— Ведьма, — прошептала кто-то.

— Да чтоб вам пусто было со своими ведьмами, — резко сказала старшая. — Пошли все к делу, хватит стоять!

Толпа у двора зашевелилась — кто-то притворился занятым, кто-то начал подбирать снег у крыльца, мальчишки метнули короткие взгляды, женщины замедлили шаг, поправили платки. Взглядов стало чуть меньше — не наглых, не весёлых, а осторожных, скользящих, будто каждый пытался угадать: что она сделает, как поведёт себя теперь.

В их взглядах исчезла прежняя насмешка — осталась только тихая настороженность, будто после ночной грозы, когда молния уже ушла, а воздух всё ещё трещит от напряжения.

Кира стояла у костра, не двигаясь, только руки были скованы странной тяжестью. На снегу перед ней чёрное пятно золы — неправильной формы, как тень, которую нельзя отмыть.

Одна из молчаливых, совсем молодая, с узким бледным лицом, не решаясь, подошла ближе. В руках у неё была корзинка с тряпками. Она замялась, переминаясь с ноги на ногу, потом всё же подняла глаза.