Страница 56

Не спеша поддавая парку, разогрели баньку до того, что засмолились черные стены и потолок: здесь любимым на Руси осиновым баням предпочитали сосновые. Сучки прокопченных потолочных плах увлажнились навернувшимися слезинками тягучей смолы.

Хлестались изо всей силы жгучими, как огонь, душистыми вениками.

- О-о-ох! Хорошо-то как! Поддай, поддай еще! - в восторге просил тятю Корней.

Разогревшись до нутра, парень соскочил с полка и, стремглав вылетев из бани, прыгнул в ямину с ключевой проточной водой. Поостыв, вбежал назад и принялся хлестаться пуще прежнего.

Распарившись, помылись, стирая мочалом скопившуюся грязь.

Выйдя из парилки, все выпили брусничного настоя. Долго сидели на лавке в предбаннике, без конца вытирая обильно проступавший пот. Еще выпили бодрящий настой. И еще потели. И все легче дышалось телу. Оделись во все чистое.

- Нет пуще услады на белом свете, чем баня! Чувствуешь себя после нее словно ангел! – заключил профессор, выходя во двор.

 

 

После вечери в чисто выдраенную поташем горницу Маркела потянулась братия.

Корней рассказал собравшимся о том, что повидал. Всех опечалила весть о безлюдстве и запустении южных староверческих поселений. Григорий, дополняя, поведал, что династия Романовых иссякла, о новых порядках, насаждаемых в России, о небывалом даже при царе антихристе притеснении и хуле церкви, вселенском разброде и крушении морали.

- Это всё отголоски раскола. Если б не раскол, то и смуты нынешней не случилось! Ведь до раскола все мы были вместе, как един кулак. Никоновы новины разброд в народе и посеяли. После того и разладилось все, - с болью заключил наставник.

- Скорбно и печально было мне видеть прежде повсеместное падение благочестия, а у вас тут благодать и согласие. Вижу великую к вере ревность и многие добродетели забытые. Народ опрятен, чист, и не только в одеждах, а и в мыслях. Но более всего меня в вашей общине восхитило уважительное отношение к старикам, - продолжал профессор, - В городе, к сожалению, это давно утеряно.

-Мы конечно не святые. Яко все человеки согрешаем, но в службах у нас всё по старым, неправленым догмам. Без единого упущения, - ответил польщённый Маркел.

Горестные вести конечно огорчили братию, но несколько утешило то, что у них появились новые сотоварищи. А ещё все были рады редкостным книгам, огневым припасам и новой партии соли.

Стариков приятно изумило, что Лешак жив и с благодарностью вспоминает о них.

- Батюшки, а я был уверен, что он давно сгинул.

-Эта бестия крепкого покроя. Он ещё нас переживёт!