Страница 115

- "Варяг" и "Кореец"?

- Увы. Тут все ровно один в один.

- "Боярин" и "Енисей"?

- Оба дожили до конца войны, правда "Боярин" в одной из перестрелок с "собачками" хорошо получил и пол войны чинился. А "Енисей" на одной из минных постановок подловил таки, как и вы, "Хацусе".

- "Стерегущий" и "Страшный"?

- По "Стерегущему" не знаю, видимо все хорошо, "Страшный" подорвался на мине, дотащили в порт где списали.

- Макаров?

- Привел Вторую Тихоокеанскую эскадру и вместе со Старком раздолбал Того в два огня. Правда победа получилась так себе, мы потеряли три броненосца, один ББО и два крейсера. Там три дня сражение проходило, даже тараны, представьте себе, случались.

- Тараны?!

- "Чиода" таранила "Диану", был такой эпизод. Рубка, в общем, была страшная, но мы их завалили массой, как говорится.

- А нам не пришлось прорываться из Порт-Артура?

- Пришлось, правда чуть позже, уже в начале октября. Вы хорошо там поддержали крепость, учитывая что были не так ослаблены. Старк сумел разменять "Петропавловск" и "Победу" на "Ясиму" и "Асаму", и отправив "Севастополь" и "Полтаву" интернироваться, смылся от Того. Крейсера все вырвались, по пути прикончив "Идзумо".

- Вы сказали "но"? Это значит...

- Увы, Вильгельм Карлович. Вы не прорвались. В измененном этими пиратами времени, Вас убило на мостике. Вы видели, чем.

Было слышно, как крякнул Кедров. Было видно, что хочется ему спросить про свою судьбу, но не решается.

- Этого было мало, потому что Иванов не стал сообщать об этом по эскадре, и вел корабли прежним курсом. По этому, видимо, поняв, что ничего не добились, эти гады засадили уже в рубку "Цесаревича" более серьезным калибром.

Кедров, только что с уважением посмотревший на Вильгельма Карловича (догадался, что выжил при первом попадании, спасибо адмиралу за приказ торчать с другой стороны ходовой рубки и сумел передать Николаю Михайловичу записку с просьбой не сообщать об гибели командующего) опять напрягся. Значит, погибнет уже в рубке? Предвидя незаданный вопрос, Олег Денисович тут-же сообщил:

- Нет, Михаил Александрович, Вы остались живы, и ушли из жизни уже адмиралом. В... Впрочем, думаю, достаточно.

-Достаточно!?

- Извините, господа, в нашей службе есть свои ограничения, продиктованные сугубо заботой о человечестве. Я надеюсь, что наш разговор сейчас свернет в русло, в котором мы попытаемся помочь вам сохранить в тайне нашу встречу и продолжить свое дело. Позволить, чтобы три землянина в 1904 году знали бы даже основные события будущего, мы не можем. Мы для того и работаем, чтобы такого не происходило.

Васильев.

Жулька все настойчивей поскуливала. Воспитанная барышня, просится погулять. А куда тут гулять? Ни верхней палубы, ни каких-то окон тут нет, потому что, как объяснил Иваныч, они собственно плывут не по морю а по времени, и этот лабиринт кают и коридоров просто называется кораблем, а на самом деле огромная и сложная машина без винтов и штурвала. Был вариант приплыть в какое-то пространство, и там уже нормально отдохнуть, свежим воздухом подышать, но это требует много топлива, и если господа за пару дней договорятся об сделке, то придется здесь поторчать.

Пришла какая-то барышня, и с утютюшками и заигрываниями увела животинку, заверив что сейчас эта симпотюля получит ожидаемое и вернется.

- Архипыч, а хочешь синема посмотреть? Приходилось тебе такое зрелище раньше видеть?

- Только рассказывали. - Василий смотрел, как Иваныч поворачивает к столу какую-то большую доску, вроде той, на которой им чертили мелом господа офицеры траектории снарядов и линии прицеливания, добиваясь понимания сути стрельбы. Что-то моргнуло, и вдруг доска вспыхнула яркой, сказочно раскрашенной картинкой. На ней плескалось море, по которому, вспарывая волны несся огромный, красивый, с клиперным носом корабль. Видимо тот производил стрельбы главным калибром, потому что огненный росчерк вылетал из-за странной, объемной и усеянной какими-то резными финтифлюшками мачты, почему-то вертикально вверх. Хотел прочитать название, но с разочарованием понял, что корабль имеет только номер, огромное "065" от ватерлинии и до фальшборта.

- Ничего себе, Иваныч, какие у вас номерные миноносцы. Крейсер так и вообще, наверное, поперек Маркизовой Лужи не поставить?

- А это и есть крейсер, вон название. "Киров". Фильм фантастический, то есть этого приключения вроде как и не происходило, но корабль настоящий, и все так продумано в сюжете, что вполне могло бы быть.

- Ты вот одно мне скажи, Андрюша. - Сидевший над тарелкой с креветками (ни в какую не соглашался ведь этих гадов морских жрать, но после четвертой распробовал, а что, отличная закуска) Васильев вдруг стал серьезным, и кинул на собеседника странно трезвый и внимательный взгляд. - Вот ты мне скажи, если бы я тогда, когда вы этого египтянина вязали, крикнул бы господам офицерам, что вы - ряженные? Что-бы ты с товарищами сделал бы, а?

Кедров.

Многое становилось понятным, но вопросов было еще больше. Эти господа хотят привести историю к нормальному ходу, но многое исправить просто не в силах. Как ты поднимешь "Петропавловск" и бросишь его в этот бой, из которого их вырвали, и который, как выразился мистер Смит, сейчас "стоял на паузе"? Как оживить Макарова, который должен дать горяченьких японцам где-то у Иводзимы? Олег Денисович как-то мельком обмолвился, мол не смог Рожественский хорошо провести сражение своей Второй Тихоокеанской. Как починить винт "Севастополю" и машину "Победе", чтобы они дали 15 узлов, необходимые им для побега в Циндао?

Ладно, робуров этих они повязали, и теперь двойного попадания в рубку не будет. Вильгельм Карлович водит эскадру весьма уверенно, но такой огневой перевес японцев как прикажете компенсировать? Адмирал им то-же самое доказывает. Мало на это шансов. Те упорствуют, мол смотрите, мы хронопиратов выловили, теперь никто мешать не будет, бояться не кого, у вас хорошо получается.

- Погодите-ка! - как-то хитро вдруг перескочил в разговоре Витгефт. - А ведь вы могли бы и не сообщать этого всего? И перед нами не являться? Поймали бы этот снарядик, япошек лихих повязали, там глядишь, я бы как-то и вывез? А сейчас вы меня в столь глубокие тайны посвятили только лишь затем, чтобы сказать, мол простите Ваше Превосходительство, помощи оказать не можем?

Ай молодец Вильгельм Карлович. Не для того же их эти милые господа на борт пригласили, чтобы угостить газированной водой и кое чем покрепче (заходил к ним тут недавно Васильев, справится, не угодно ли чего, вполне уже веселенький). Явно хотят что-то предложить, какую-то помощь, но почему-то не решаются начать разговор. А вот как они странно переглянулись. Тут видимо, как писал старик Крылов, "в товарищах согласья нет". Олег Денисович явно кинул взгляд на мистера Смита, который означал что-то вроде "а что я Вам говорил?".

Оба тяжело вздохнули. Мистер Смит действительно тяжело, а Олег Денисович только изобразил, видно что рад такому повороту разговора. Он первый и начал.

- Мы могли бы, совершенно, разумеется, незаметно, оказать вам небольшую огневую поддержку.

Васильев.

- Я тебе лучше другое кино покажу, земеля. Такого ты вовек не увидишь. А увидишь - не забудешь. - Заставка стала менее цветной, серовато-желтой. Прямо с доски на Васильева смотрел крепкий усатый мужик, не иначе как казак из пластунов. Весь из себя вояка, видно что умелый, даром что без погон. Ну ничего, видимо эти квадратики на воротнике его звание обозначает. А правее и чуть дальше стояли... Три красивые бабенки, и тоже в военной форме. Мягкие руки, видно что из благородных. Но руки их лежали на ремнях винтовок, висевших за плечами. Одна лукаво прищурившись, смотрела прямо на матроса, так что сердце пропустило удар. Вторая - с грустью на казака, а третья робко потупившись - куда-то в сторону. Какая-то странная, корявенькая надпись, безграмотная, будто бы школяр издевался, внезапно подпрыгнула, дернулась (ага, говорили же видевшие, что в синема картинка оживает) и превратилась во вполне благопристойную, но непонятную по смыслу - "А зорi здѣсь тихiя". Васильева обступили звуки, будто бы вокруг них играл целый оркестр.