Страница 116

Первое время Васильев вскидывался к Андрюхе за пояснениями, но тот только твердил, что мол сам все поймешь, не дурак чай. И правда, через четверть часа, матрос забыл обо всем на свете, и не вспоминал до того, как на доске не появилась надпись "Конѣцъ фильма."

- Тяпни, Архипыч. Давай-ка мы с тобой. Совсем ты расклеился. Неужели ты подумал, что я мог бы тебя там вальнуть? Да вы с этими благородиями такие глыбища. Как эти девчонки, без обид за сравнение . На вас прут технически превосходящие твари из будущего, все наперед про вас знают, какой когда и кому прикуп будет, вы как на ладони у них, хлопай любого на выбор, а вы барахтаетесь. Не отступаете. Адмирал ваш... Мне просто стыдно, мы его мямлей и трусом считали, пока не увидели. Ты-то хоть понимал, что вас вот-вот прикончить должны были?

Васильев не понимал о чем его спрашивают. Душили слезы. Вроде и выпил уже хорошенечко, но знал себя - не от беленькой это. Просто было понимание что все он делал правильно, и будет делать еще правильнее.

Витгефт.

- Я полагаю, торг здесь не уместен...- с какой-то странной интонацией произнес мистер Смит, чем вызвал уважительную улыбку Олега Денисовича. Пояснять особо было и не надо, любовь потомков к цитированию каких-то, еще не созданных драматических произведений, была понятна еще когда он слушал переговоры японских демонов. Просто тогда он полагал, что произведения неизвестные, а оказалось - еще ненаписанные.

- Отчего-же? Тут как раз, извините, торг и уместен - вклинился Кедров. - Давайте-ка посчитаем. Три попадания в корабли 27-го января, потом "Страшный", пятое - в "Петропавловск". "Севастополь" эта стерва нам повредила - это уже шестое считай. И сейчас вы убираете этих стрелков, и заявляете "ну все, господа хорошие, идите и верните все как и было"?

- Мы же не считаем два японских броненосца, которые вы уничтожили, пользуясь развернувшейся ситуацией.

- И правильно не пользуетесь, господин Смит. Это - наша законная добыча. Мы никаких знаний из будущего не использовали, оружие применяли свое собственное. Тем более, что "Хацусе" мы и без всякого, как Вы выразились, разворота, сумели отправить на дно.

- Господа! - повысил голос Вильгельм Карлович, призывая внимание. - Мы не пройдем, при всем уважении.

- Но Вы же лучше Старка! Видели бы вы тот бой. Там он столько ошибок наделал, что Наместник и правда собирался его снять, царь отговорил. А Вы, такое ощущение, с Того играетесь как с котенком.

- Дело не в ошибках. У нас два подранка, которых я отпустить не могу, образовавшиеся из-за действие этих паразитов. Настраивать экипажи на суровый бой, доводя различные варианты действий я не мог, иначе нас бы еще на внешнем рейде начали бы расстреливать. Сейчас малейший казус, руль у кого заклинит или трубу собьет - и все. Мы превратимся в стадо, управлять которым я не смогу. У Иванова на "Диане" полюбовница сладкая в Порт-Артуре, он чуть разброд начнется - побежит обратно. Ухтомский вообще плавать не любит, и такое ощущение, что побаивается, он побежит к ближайшему берегу, лишь бы на сушу поскорее. На "Полтаву" пушки нам не отдали с берега. Начни я такие кадровые перестановки, начни я требовать орудия, натаскивать экипажи- меня бы через этих чертовых "жучков" бы услышали и прикончили бы. Меня же один раз спутали в порту с Макаровым, и собирались прям там застрелить. Хорошо, главный из них вступился, мол, а, этот. Не трожьте блаженного, он неопасный. Вирену дал бы "Пересвета", одним этим можно было так японцев озадачить.

- Кстати да, у Старка вторым флагманом был Роберт Николаевич - оживился Олег Денисович.

- Три попадания. Два - на ваш выбор, и одно - в мостик "Микасы".

- А вы не любите лишних свидетелей, правда? - прищурился Вильгельм Карлович.

- Можем как вас, эвакуировать сюда. Будет гулять по парку, любоваться цветением сакуры каждый день, и писать мемуары "Мои встречи с Минамото" какие нибудь, или там "Утерянные победы". Но залегендировать попаданием в мостик придется. Не можем же мы с неба спуститься и утащить адмирала, это же форменное безобразие, сами понимаете. Но всех мы спасти не сможем, а на самом деле ему суждено погибнуть меньше чем через год, у Иводзимы. Мы гуманисты, но не до такой степени, чтобы ради прибавления человеку десяти месяцев жизни сжигать ресурсы, равные бюджету Канады за десять лет. Хотя Того играет почти честно. Не подглядывает в шпаргалки, которые ему посылали эти бравые парни, правда потом что-то начал понимать, пытался поговорить по душам с Ямамото, но не преуспел.

- Это мичман с "Ниссина", который так метко стрелял тогда?

- О, тогда еще одно попадание, в "Ретвизан". - снова оживился Кедров.

- Давайте ближе к делу - отмахнулся Витгефт. - Четыре попадания, эквивалентные двенадцати дюймам. Куда я скажу.

- Мы топим "Микасу" с гарантированным уничтожением Того и еще два.

- А почему именно "Микасу"? - прищурился Вильгельм Карлович. - Может, мне было бы удобнее, чтобы вы всадили по снаряду в "гарибальдийцы", и я резанул бы корму оставшимся четырем броненосцам?

- По "Микасе" есть причины, она действительно утонет вскоре после войны, так мы стараемся убрать все расхождения максимально аутентично. На лично мой взгляд разница с другим броненосцем не так значительна, но наши аналитические алгоритмы настаивают, что так будет лучше.

- Эти ваши мыслительные машины, на мой взгляд, самое ужасное порождение человечества. Доверить свою судьбу этим железкам, сотворив из них Бога.

- Не Бога, Вильгельм Карлович. Могучего джина, готового служить и помогать.

Васильев.

- Вашбродь, Вас там хоть покормили? А то сидели как сычи вокруг пустого стола! - вскинулся матрос, борясь с пошатыванием.

- Отобедали мы с господином адмиралом. Значит так, матрос. Слушай команду. Сейчас мы все приляжем поспать, сам знаешь, поваляться после обеда - святое дело. Для этого вот, Полина Сергеевна тебе укольчик сделает, и вот, на эту вот кушетку пожалуй, падай. Доктора здешние говорят, что проснемся бодренькими через... Впрочем, нам это неважно - понимающе ухмыльнулся господин лейтенант. - И в бой, у нас там, на "Цесаревиче" дела, не забыл, надеюсь?

После укола, сделанным приятственной девушкой, веки действительно начали тяжелеть, вот и коечка у них тут славная. Перед глазами что-то покрутилось, кажется это была Елизавета из показанного синема, которая, как она сказала Василию, жила "в предчувствии ослепительного счастья". Живи, прекрасная Елизавета, которая еще не родилась. А у нас скоро дела с их благородиями будут.