Страница 5

Когда протокол был подписан, следователь, женщина – майор решила допросить нас с сестрой.

Я смотрел исподлобья, злобно, и молчал.

- Что сверкаешь глазами, волчонок? – спросила следователь.

- Посмотрел бы я, как бы вы смотрели, если бы у вас дома ходили грязными сапогами по вашей постели! – разжал я зубы. Следователь махнула рукой:

- Это вам больше не понадобится, казённое выдадут. Лучше скажи, где ваш отец и брат.

Я хмыкнул:

- Интересные вопросы вы задаёте, гражданин следователь!

- Уже гражданин? – усмехнулась женщина.

- Ну, после всего, что вы тут натворили, мне вы точно не товарищ…

- Понятно. Собирай все свои личные вещи, поедешь с нами. Ты тоже, - кивнула она сестре.

Всё, так всё. Мы собрали в свои школьные рюкзачки сменную одежду, не забыв школьную форму. Особенно аккуратно я сложил в пакетик новый шёлковый пионерский галстук.

- Пионер! – криво усмехнулась следователь, - Детишкам пример.

- Да, пример, - спокойно сказал я, пряча стилет, - состою в совете отряда и член Совета Дружины школы.

- Собирайся скорее… член, - съязвила майор.

- А почему нет инспектора по делам несовершеннолетних? – вдруг вспомнил я, - Где тётя Вера, дядя Стёпа?

- В отделении ждут. Там встретитесь, будут присутствовать при допросе, под протокол.

Нас погрузили в милицейский «УАЗик», и отвезли в райотдел милиции, провели в кабинет следователя, где уже сидели грустные дядя Стёпа и тётя Вера.

Следователь задала нам несколько вопросов, на которые мы коротко отвечали, что ничего не знаем, ничего не ведаем, жизнь у нас, до этого дня, была прекрасна и безоблачна. Отец? Брат? Конечно, приходили, очень хорошо к нам относятся, мы любим их. Мать? Никогда! Наркотики? Мы думаем, вы их подбросили, в нашей стране нет наркомании, водку родители пьют по праздникам. Да, день рождения у меня недавно был. Девять лет мне стукнуло.

Заставив нас всех прочитать протокол и расписаться, следователь вызвала дежурного, и нас с Лис отвели в камеру, где предложили отдохнуть до утра. Утром за нами приедут.

Утром нас, не выспавшихся, усталых, отвезли в детский дом и сдали с рук на руки директору и замполиту. Ему же отдали все наши документы, найденные у нас дома: свидетельства о рождении, аттестаты и дневники, и наши личные дела, заведённые на нас в милиции.

Директор решил побеседовать с нами по отдельности.

- Так. Александр Дмитриевич Милославский. Правильно? – я кивнул.

- Фамилия, какая. Прямо дворянская фамилия. Только вот занятия у вашей семейки…

- Зачем нас сюда привезли? – спросил я. – Зачем забрали из дома? Где наша мама?

Я думал, директор скажет что-нибудь типа: «здесь вопросы задаю я», однако он только вздохнул и сказал:

- Вы несовершеннолетние, одних оставлять вас нельзя, маму вашу отправили на принудительное лечение от наркомании и алкоголизма, отец находится во Всесоюзном розыске, да и брат ваш, тоже засветился. Боюсь, из техникума его отчислят, хотя жаль, очень способный ученик, практически отличник, как и вы с сестрой.

- Мы с сестрой вполне самостоятельные люди! – набычился я.

- Верю! – охотно ответил мне директор. – Ты думаешь, мне хочется вас принимать? У меня и так детдом переполнен, на днях будем выезжать на дачу, а тут ещё с вами возись. Не верю я, что вы такие тихие и смирные, какими притворяетесь..

- Ну и отпустите нас! – буркнул я.

- Не только бы отпустил, выгнал бы, - ответил директор, - но не могу, самого выгонят с работы. Да, извини, невежливо с моей стороны, не представился. Михаил Иванович Лукшин, директор, - директор встал и поклонился. Я тоже встал и поклонился:

- Саша Милославский, очень приятно…

- Ты хорошо воспитан. Надеюсь, от тебя не будет неприятностей?