Страница 39

- Грехи не пускают, - криво усмехнулся отец. – Вообще-то это детская церковь.

- Папа! – вдруг осенило меня, - Ты убил ребёнка?! – прошептал я. Папино лицо исказила гримаса боли:

- Я не хотел! Он заслонил собой маму! Сам подставился!

- А девочка? – вдруг спросил я. Папа молчал, глядя куда-то вдаль.

- Откуда ты всё это знаешь? – непослушными губами спросил он.

- Я сейчас разговаривал с Лиской. Но это не она мне сказала, сам догадался. Папа, ты не думай, я не осуждаю тебя! – торопливо сказал я, хватая отца за руку.

- Не ври себе, - сказал отец, - хватает того, что я себя осуждаю. Поехали?

- Папа, Лиска сказала, что мне угрожает опасность.

- Да, сын, тебе надо куда-то уезжать. Пойми, если я тебя отправлю, все узнают, куда ты поедешь.

- Я справлюсь, папа.

- Вот и хорошо. Сейчас я отвезу тебя домой, и попрощаемся. Может быть, навсегда.

Всю дорогу мы молчали. Когда доехали до моего детдома, дошли до калитки, папа взял меня на руки, и впервые поцеловал. Потом целовал ещё и ещё.

- Если бы ты знал, как я вас люблю! – срывающимся голосом сказал папа, - Проклятая жизнь! Нам нельзя любить! Любовь приносит только горе! Прощай, сын! – папа поставил меня на тротуар, бегом вернулся в машину и уехал. Я потоптался на месте и пошёл домой.

Бабушка впустила меня, посмотрела на моё расстроенное лицо, спросила:

- Что с тобой, Саша? Был в церкви?

- Был, - кивнул я, - поговорил с сестрой, ей там хорошо. С папой попрощался.

- Бедные дети! – с болью в душе сказала бабушка, - Вам-то за что такое горе? Ладно, война была страшная, но сейчас, в мирное время, сирот не уменьшается, да ещё при живых родителях!

- Прости, бабушка, что расстроил. Пойду я, - и пошёл вверх по лестнице.

Ребята встретили меня настороженно. Я подошёл к тумбочке, на котором стоял портрет Лиски, улыбнулся ей, взял и прижал к себе. Cразу стало легче, будто она была рядом и, молча, улыбалась.

Подошёл Артёмка, встал рядом. Я обнял его за плечи. Артёмка посмотрел мне в глаза.

- Всё получилось, Артёмка! – весело сказал я. А папа? Папа взрослый человек, сам разберётся со своими проблемами. Ему главное, знать, что я в безопасности. Значит, надо действовать.

Я рассказал ребятам, как сходил в церковь, с улыбкой вспоминая, что разговаривал с сестрой.

- Где эта церковь? – спросил Серёжа.

- Не знаю, - виновато ответил я, - меня возили на машине, а я был с папой, и задумался. Хотя, знаете, та бабушка, что сегодня дежурит, наверняка знает! Она мне… - Серёжа уже убежал. Скоро он вернулся, сияющий:

- Улица Садовая, 22!

- Пойдёте? – не поверил я.

- Да! Все пойдём! Ты с нами? – спросили меня. Я сразу заскучал.

- Саша, без тебя нас не отпустят! – уверенно сказал Серёжа, - А нам очень-очень надо!

Я смотрел на них, и не мог им сказать правду. Если я даже ухожу, то завтра вполне могу с ними сходить в церковь. А если не могу? Значит, сегодня? У этих стен есть уши, надо молчать.

- Посмотрим! – громко сказал я, прижимая палец к губам. Ребята поняли, хотя удивлённо подняли брови. Я развёл руками.

Дождавшись, пока все уснут, сам едва не уснул, вернее, уснул, но вовремя проснулся, глянул на улицу. Там была чёрная ночь. Безлунная, но звёздная. Сердце сбилось с ритма, и быстро застучало, оно понимало, что меня ждут приключения.

Одевшись в чёрный спортивный костюмчик, я взял отмычки и направился в директорский кабинет.

Замки там были смешные, я их закрыл за собой.

Сев за директорский стол, осветил фонариком сейф. Простой, зато надёжный, без всяких секретов.

Через минуту сейф был открыт. Я достал оттуда личные дела. Наши с сестрой лежали сверху.