Страница 59

- Да, Лёшка дал тебе адрес?

- Я его запомнил. Мне нельзя такие вещи у себя хранить. А ещё лучше, если ты подумаешь, что всё это – весёлый розыгрыш, и меня просто ищут, чтобы вернуть в родной дом! – я постарался как можно более веселей рассмеяться:

- Видел фильм «Маленький беглец»? Там японский мальчик моего возраста на попутках добирался до Москвы, чтобы научиться играть на скрипке. Не зная языка, в чужой стране! И добрался ведь, и выучился! А у меня задача куда скромнее! Тем более, в родной стране, - потухшим голосом закончил я. Помолчали, разглядывая проносящийся пейзаж.

Я представлял, какие мысли бродили у Володи в голове: как он сможет просто взять, и высадить ребёнка посреди дороги? Такого маленького и беззащитного? Что он будет делать? Уговаривать вернуться? Точка невозврата ещё не пройдена!

Нет, возвращаться – плохая примета, один раз уже вернулся, спасибо.

Эти хорошие, добрые люди просто не знают, что усыновить меня в наше время просто нереально. По показателям здоровья даже их собственный сын не был готов для усыновления. По уровню дохода, возможно, подошли бы. Неплохой дом, однополые дети, не надо отдельной комнаты...

А почему я думаю, что по здоровью не подойду? Хорошее у меня здоровье!

Только вот, ещё одна загвоздка: для того, чтобы меня усыновить, сначала надо вернуть, где взял, потом приехать, и написать заявление, после чего ждать решения комиссии. Делать всякие запросы, нет ли у меня родственников, какое у меня наследство, и что-то там ещё. В общем, пока соискатель не отступится.

Так я играл, вспоминая законы. Потому что Кодекс надо чтить, а, чтобы его чтить, надо знать, что чтить. УК РСФСР мы учили, как домашнее задание. Все статьи я не запоминал, кода надо, напомнят, а вот то, что такое хорошо, иа что такое плохо, я запомнил.

Кому принадлежит ребёнок, я тоже знал. Государству. Родился где? Принял гражданство, тебя лечат и учат за счёт государства. Семья под надзором государства, в школе пионерия, комсомол, потом партия.

Окончил школу, призвали в армию, опять же на государственном обеспечении, где за тобой неусыпный надзор. Институт? За счёт государства, там тоже комсомол и партия наблюдают за тобой, воспитывают, ставят на правильный путь..

Если маленький человек в беде, государство придёт на помощь, заберёт у нерадивых родителей, определит в детский дом, накормит и даст крышу над головой, устроит на работу после выпуска.

Отдавать своих детей государство не любит.

Беглецов сурово наказывает, потом, по-отечески пожурив, принимает в свои объятия.

В общем, вы понимаете, почему я не мог поддаться ни на какие уговоры.

Ещё я не понимал такого упорства преследователей. Может быть, им нужен мой отец? Чтобы надавить на него, заставить выполнить какую-то работу? По специальности.

Может, правда, выйти наоборот, и озверевший папа перебьёт их всех – всех, кто дорос до тележной чеки. Или вообще всех, чтобы прервать их бл…ий род…

Я настолько углубился в свои думы, что не обращал внимания, что происходит на дороге. А зря!

Впереди стоял пост ГАИ. Из «козлика» с белой на синем крупной надписью вышел сотрудник в белой портупее, и показал жезлом, куда припарковаться. Я не успел нырнуть вниз.

Сердечко бешено застучало, адреналин заставил всё тело задрожать от напряжения.

«Спокойствие! Только спокойствие!», - голосом Карлсона предупредила Лиска. И я выдохнул.

Володя, бросив предупреждающий взгляд на меня, чтобы я сидел тихо, вышел, достав документы.

Чтобы было слышно, о чём они говорят, опустил стекло. Двигатель урчал негромко, и были слышны обрывки разговора: