Страница 102

Настоящие артисты растаяли от похвал, начали концерт, а мы с Родиком разлеглись на покрывале, смотрели в звёздное небо и слушали.

Потом Родик осмелел, положил мою голову себе на плечо, начал перебирать волосики на голове. Мне было и приятно, и не по себе, оттого что обманываю этих хороших людей.

Но открываться тоже нельзя, они могут невольно выдать меня в самый неподходящий момент.

Устав петь, родители отправили нас спать.

Сегодня Родька осторожно забрался в палатку, быстро устроился, полежал тихонько, потом переместился ко мне поближе, и прошептал в ухо:

- Саш, дай мне свою руку, - я удивился, но, что мне, жалко, что ли?

Родька прижал мою руку своей щеке, счастливо вздохнул, и сказал:

- Мне почему-то хорошо с тобой. Не знаешь, почему?

- Наверное, это и есть настоящая дружба, - помолчав, ответил я.

- Наверное… Я раньше никогда с девчон… с девочками не дружил, считал их врединами и папенькиными дочками… Саш, я хочу с тобой дружить…

- Ты, тогда, на дороге, специально попросил маму, чтобы она подобрала девочку? А если бы я была бы мальчиком? Не остановил бы?

- Что ты! – испуганно завозился Родька, - Я искал пацанов, чтобы не было так скучно. Но одиноких мальчиков не было, а ты была. Саша… - прошептал он, зарываясь лицом в мою ладонь.

- Родик, - вздохнул я, - нам скоро придётся расстаться навсегда. Ты не думал об этом?

- Конечно думал! Но мы пока рядом! И мне хорошо от этого.

Мы так и уснули, пришлось мне повернуться на правый бок. Хорошо, что мы маленькие ещё, а то полез бы целоваться, только этого мне не хватало!

На другое утро я опять убежал спозаранку на зарядку. Когда бежал назад, нашёл несколько хороших голышей, и решил их взять с собой, удобно было ими жонглировать.

Переодевшись уже в свой серенький костюмчик, я высыпал голыши возле костра и начал разводить огонь, когда из палатки родителей Родьки послышался подозрительный шум.

Странно, подумал я, обычно они делали это тихо!

Всё разъяснилось, когда мужчина в чёрной робе вытащил из палатки дядю Костю без чувств, связал ему руки, потом второй мужчина вытащил оттуда тётю Марину с кляпом во рту. Её привязали к мужу, довольно посмеиваясь. Сразу не понял, что меня смутило, потом понял: дядя Костя и тётя Марина, были голыми.

Потом один из мужчин в чёрном вытащили из нашей платки визжащего Родьку и бросил его в общую кучу:

- Привяжи и кляп воткни, а то оглохнуть можно! – этот пошёл проверять поклажу на машине.

И начал с моего рюкзака! Этого я уже стерпеть не мог.

- Эй ты, урка! – крикнул я, - Оставь рюкзак!

- О! – обернулся он на мой писк, - Ещё одна девочка! – Гунявый, займись!

Гунявый затянул последний узел на Родькиных ногах, и пошёл ко мне, вытащив нехилую заточку:

- Иди сюда, маленькая, дядя не сделает больно, если будешь себя хорошо вести!

- А ты прокукарекай! – издевательски сказал я, ухмыляясь во весь свой широкий и губастый рот.

- Да я тебя! – враз озверел Гунявый, кинувшись ко мне. Я, не сдерживая силу, метнул ему в лоб голыш. Камень попал прямо между глаз. Гунявый замер на месте, поймав кайф.

Я уже думал угостить его ещё одним камешком, как мужик грохнулся ничком на землю.

Второй резал верёвки, освобождая всё-таки мой рюкзак от пут.

- Эй, петух! – крикнул я, - Я кому сказал! Оставь в покое мой рюкзак!

Мужчина резко повернулся ко мне, оценил картину, зарычал, перехватив нож.