Страница 122

Продавцы призывали навести порядок, но родителей детей здесь не было, на окрики чужих взрослых ребята реагировали слабо, я кинулся их разнимать, чтобы моих малышей не затоптали, сам попал в кучу — малу.

Помятые, но не сломленные, мы выбрались из кучи и купили хлеб, под громкую ругань взрослых. Сложив килограммовые булки в рюкзак – четыре чёрных, и две белых, со смехом пошли домой.

Дома нас уже ждали. Я отдал маме сдачу и пятьдесят рублей, побежал на море, с ловцами мидий.

Кроме нас, пятерых, были ещё Вовка и Сергей.

Ходили мы через мыс Пещурова, по тропинке, проходящей прямо по краю высокого обрыва. До каменистого берега моря было метров двадцать. Почему здесь, а не в обход, по Астраханскому пляжу?

Нам казалось, что здесь короче, тем более, что от обрыва нас отделяло полметра густой и высокой зелёной травы, нам почти по грудь, отчего тропа казалась совершенно безопасной..

С другой стороны мыса вилась тропинка, вдоль такого же обрыва. А внизу, среди каменистого берега, был маленький песчаный пляж, примерно пять на пять метров.

Здесь мы разделись, развели костёр.

У нас было две маски и две трубки, так что ныряли по очереди.

Мидия, это такая ракушка, которая крепко прикрепляется ризоидами к камням, и, чтобы оторвать её, нужна немалая сила и крепость рук.

Честно говоря, когда собирал мидий уже взрослым, удивлялся, как мы, будучи детьми, справлялись с ними, набирая целые авоськи.

Малышей мы тоже снарядили, и они плавали возле берега, восхищаясь подводными видами.

Я следил за ними, боясь отойти даже на метр, с удивлением поглядывая на беззаботных братьев.

В отличие от них, я знал, как легко может ребёнок захлебнуться, не догадавшись выплюнуть загубник трубки. Говори ему, не говори, в панике всё забывает.

Был случай, когда отец подарил сыну маску с трубкой, и в тот же день сын утонул прямо возле берега. Поэтому я боялся до дрожи за близнецов.

Я ругал себя, зная, что такая боязнь до добра не доведёт, но ничего с собой поделать не мог.

Выловленных мидий мы клали в костёр. Потом, когда они сварятся в собственном соку, вынимали их оттуда и, нанизав на веточки, поджаривали на огне.

Вкуснотища необыкновенная! Вовка взял с собой хлеб и воду, больше никто не догадался, даже я поленился сбегать за маленьким рюкзачком.

Правда, почти всё, что я нажарил, съели прожорливые малыши, но я нисколько не жалел об этом.

Вовка, наблюдая за нами, посмеивался, и угощал меня особо вкусными кусками.

Накупавшись и нанырявшись, мы, сытые и довольные, отправились домой, договорившись назавтра ещё сюда прийти.

С обрыва было прекрасно видно, как хорошо на песчаном пляже. Белопенные волны накатывались на жёлтый песок, вопли ребятни слышны были отсюда.

- Послезавтра здесь будем купаться, - сказал Вовка, увидев, с какой завистью смотрят на пляж близнецы, - сегодня уже накупались!

Ддома, когда я уже ополоснулся в душе, мама пыталась вернуть мне деньги, но я, спрятав руки за спину, молча, мотал головой.

- Не надо, мама! – крикнул я, отбежав на безопасное расстояние, - Надо будет, заработаю ещё!

После обеда Юрка с Сашей продолжили работу по устройству времянки. Мы с Котятами, по мере сил, им помогали.

- Саш, Юр, а что вы, в такую жару, в длинных штанах паритесь? – не выдержал я, - Давайте, купим вам шорты? – ребята помолчали, потом Саша сказал:

- Да ну…

- Знаете, как удобно? Ни за что не променяю на длинные штаны! – оттянул я коротенькую штанину.

Котята подтвердили.

- По кустам лазить лучше в длинных штанах. – сказал Саша. Юра хранил молчание, будто не слышал.

- А что бы вы хотели в подарок? – спросил я.

- Велик! – хором ответили малыши. Их братья ничего не сказали. Велосипед был для них непозволительной роскошью. Он стоил сто рублей, столько зарабатывал человек в месяц, а у нас папа работал один, все семьи жили с огорода, и с берега.

- А где продаются велосипеды? – спросил я.