Страница 42

Не задаваясь больше никакими вопросами, она прошла к входной двери и приоткрыла ее. Возле кареты в свете фонарей стояли трое мужчин. Один из них шагнул в сторону дома. Он был среднего роста и крепкого сложения. После недолгих колебаний он повернул назад. Поставив ногу на подножку, он обратился к одному из спутников, и Изабель узнала голос. Николя! Вот только прилично ли ей выходить на улицу в столь поздний час?

Отмахнувшись от всех правил хорошего тона, она выскочила на холодный воздух и остановилась на последней ступеньке лестницы. Следует ли ей позвать его? Де Мелуаз обернулся.

– Мадемуазель Лакруа?

– Мсье де Мелуаз, это вы?

Он подошел к лестнице, однако остановился у ее подножия. При свете луны Изабель увидела, что он улыбается. Зажав треуголку под мышкой, молодой человек отвесил вежливый поклон.

– Мадемуазель Лакруа, я сожалею, что заставил вас ждать. Заседание закончилось намного позже, чем я рассчитывал, и у меня не было возможности послать вам записку. Нижайше прошу меня простить!

– Охотно вас прощаю, мой друг! Я понимаю, что дела колонии имеют для вас первостепенное значение.

– Благодарю вас за снисходительность, мадемуазель.

В дальнем конце улицы показался покачивающийся фонарь ночного сторожа. Между молодыми людьми повисло неловкое молчание. Спутники де Мелуаза по-прежнему ждали его у кареты, и Изабель чувствовала, что они на нее смотрят.

– Не хотите ли войти ненадолго? – предложила она.

Де Мелуаз нервно теребил уголок своей треуголки.

– Полагаю, это не очень удобно – наносить визит в такую позднюю пору…

Изабель нахмурилась. Зачем тогда приезжать, если не считаешь приличным войти в дом?

– Сидония до сих пор в гостиной, мы будем не одни. Это вас устроит?

– Я прошу вас уделить мне несколько минут, не больше.

Он махнул своим спутникам, и те сели в карету. Николя нерешительным шагом прошел за Изабель в дом. В гостиной девушка указала ему на кресло, однако ее поздний гость предпочел остаться стоять. Она решила последовать его примеру. Сидония по-прежнему тихо спала в кресле.

– Может, нам лучше ее разбудить?

Изабель посмотрела на свою милую кормилицу.

– У нее глубокий сон. Думаете, это обязательно?

Молодой человек нервным жестом поправил ворот камзола и бросил взгляд на пожилую женщину, которой в данной ситуации была предназначена роль дуэньи. Честно говоря, ему совсем не хотелось ее будить. Уже само его присутствие в доме в такое время было нарушением приличий. Изабель подошла и протянула руку ладошкой вверх. Он уставился на эту ручку, которую ему так хотелось взять в свои руки. Девушка выжидательно посмотрела на него.