Страница 107

– Мне не следовало приходить. Это слишком опасно для тебя.

Опасно для нее? О да! Но совсем по другой причине.

– А для тебя не опасно? Отец мог бы тебя за это повесить!

Он повернул ее к себе лицом и чмокнул в лоб. Было очень трудно довольствоваться невинными поцелуями и ласками.

– Я готов начать все заново и сделать намного больше, чтобы снова пережить эти минуты счастья, Изабель. Но теперь мне пора. А ты ложись спать.

Он посмотрел на широкую постель и закрыл глаза, представляя себе изгибы тела Изабель, которое ему довелось ласкать. Он осмелился к ней прикоснуться, и она отозвалась на его ласку…

– Сегодня ночью я буду думать о тебе.

– А я – о тебе, Алекс.

Она посмотрела на него блестящими глазами и робко улыбнулась. Эти слова она пропела, совсем как Конни когда-то. Ее глаза напоминали ему глаза Кирсти. Временами она улыбалась едва заметно и чуть насмешливо – совсем как Летиция. Нет, он больше не мог отрицать, что влюбился в Изабель, как раньше влюблялся в этих женщин… которых потом потерял.

– Изабель!

Он замолчал. Она стояла и ждала, что за этим последует. На лице появилось встревоженное выражение, тонкие брови нахмурились. Он в последний раз поцеловал девушку и обнял так крепко, что она охнула. Он боялся, что, стоит только произнести эти слова вслух, как он потеряет и ее.

– I love ye…[138]

Ошарашенная, Изабель стояла и смотрела, как его накидка растворяется в холодном мраке ночи. И только когда Мадлен с ворчанием принялась закрывать ставни, она пришла в себя.

– Да что с тобой такое, Иза?

– Он мне сказал… Сказал, что любит.

Глава 12. Беспросветные дни, бессонные ночи

Дни шли за днями. Лед, покрывший реки Сен-Лоран и Сен-Шарль, становился все толще, и на нем – от одного берега к другому – посредством вех, срубленных молодых сосенок, наметили «дороги» для саней. Иногда ночью Александер слышал звон колокольчиков на лошадиной сбруе и скрип снега под полозьями.

Условия жизни в оккупированном городе оставались тяжелыми. Из-за недостатка свежих овощей участились случаи цинги. Особенно этой болезни были подвержены солдаты, вероятно, по причине злоупотребления спиртными напитками. Цинга наводила бо́льший страх, чем французская армия, маневры которой тщательно отслеживались. Зима обещала быть суровой, особенно для тех англичан, которые разместились в наспех построенных и плохо отапливаемых хибарах.

Изабель старалась разнообразить рацион Александера – при первой же возможности приносила ему горшочки варенья, яблоки и другие вкусности, которыми он делился с товарищами. Рассудив, что последняя его вылазка была слишком рискованной, молодой солдат больше не приходил на улицу Сен-Жан. Влюбленные довольствовались короткими встречами в городских переулках и свиданиями на берегу реки Сен-Шарль.

Несколько раз Изабель приглашала Мадлен покататься на коньках и посмотреть, как солдаты «в юбках» играют в керлинг – толкают по льду тяжелые камни, стараясь попасть в намеченное место и заодно оттолкнуть как можно больше камней команды-соперника. Временами игра на радость зевакам заканчивалась потасовкой.

После ежедневных занятий на плацу и работ по расчистке от снега, уборки подсобных помещений и колке дров, если не было возможности встретиться с Изабель, Александер оставался в казарме и вырезал из дерева вещицы под заказ или же отправлялся в трактир «Бегущий заяц». Там, чтобы обмануть одиночество, он играл в карты и кости, пил с товарищами пиво.