Страница 131

– Ты очень на меня сердишься, Мадо?

Мадлен посмотрела на кузину, спрашивая себя, не ослышалась ли она.

– Ты очень на меня сердишься? – повторила вопрос Изабель, потому что в первый раз она произнесла его едва слышным шепотом.

Лицо кузины по-прежнему ничего не выражало. Спустя некоторое время она ответила тихим дрожащим голосом:

– Да.

– И тебя бы обрадовало, если бы я больше не увидела Александера или если бы его убили там, на Полях Авраама?

В сердце у Мадлен скопилось столько печали, что она уже готова была ответить утвердительно, но в последний миг сдержалась, буквально стиснув зубы. О да! Молодая женщина мучительно завидовала Изабель, потому что та была счастлива, в то время как она сама умирала от горя. Ей хотелось бы видеть, что кузина страдает так же сильно… чтобы она разделила несчастье с ней, Мадлен, сегодня, как в детстве они делили маленькие радости. О да! Ей хотелось кричать, драться, ломать, убивать… однако враждебность по отношению к Изабель возымела над ней обратный эффект – сделала еще более несчастной.

Во имя уз, их связывавших, она была обязана смириться. Они с Изабель были близки, как родные сестры. Кроме нее, у Мадлен больше не осталось родных. Особенно остро это ощущалось теперь, когда умер Жюльен. И загубить это из-за банальной зависти? Придется научиться отставлять в сторону собственные переживания, принять как факт, что жизнь разбилась на тысячу осколков по причинам, ей, Мадлен, непонятным. Нужно научиться радоваться тому, что у нее есть, – просто, не пытаясь понять, не растрачивая душевные силы на ненависть. Что бы она ни сделала, Жюльен не вернется. Никогда больше она не вздохнет от удовольствия и удовлетворения, ощутив на себе вес его тела… Никогда не услышит едва слышный шепот: «Я люблю тебя, моя сладкая Мадо!» Изабель не виновата в смерти Жюльена и в несчастье своей кузины. Как говорит пословица, у каждого свое бремя… И на долю Изабель тоже выпало немало горестей.

Мадлен посмотрела на кузину и покачала головой. Она не могла подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. В груди нестерпимо болело. Наконец, упав на колени, она разрыдалась. Горячие слезы закапали на юбку Изабель и на мягкую шерстку Громинэ. Тиски, сжимавшие сердце, распались, но пустота, которую в нем оставил Жюльен, никуда не делась.

Изабель склонилась над кузиной. Ее собственное счастье вдруг показалось ей предательством по отношению к Мадлен. И еще у нее появилось недоброе предчувствие. В этом мире все имеет свою цену, даже счастье, а потому расплата неминуема. Настанет день, когда ее постигнет наказание за совершенный грех. Господь видит и знает все. Все…

Мадлен почти успокоилась, но не спешила поднимать голову. Солнечный свет пригревал пушистый кошачий бок, золотил рассыпавшиеся по коленям Изабель волосы кузины. В последнее время Мадлен перестала за ними ухаживать, но они по-прежнему оставались густыми, шелковистыми и блестящими. Изабель ласково провела по ним ладонью. Мадлен посмотрела на нее. В ее зеленых глазах застыла бесконечная тоска, но взгляд был умоляющим.

– Иза, прости меня! Я слишком люблю тебя, чтобы ненавидеть! И не желаю тебе ничего плохого.

– Я знаю, Мадо. Тебе не в чем оправдываться. Я тебя понимаю. Мое счастье тебя огорчает, потому что ты всего лишилась.

– Я прекрасно знаю, что твой Александер не виноват в моем горе. Но я все равно на него злюсь. Тебе повезло, мне – нет. Вот и все! И в этом нет ни твоей, ни его вины. Иза, но мне все равно больно!