Страница 141

Жюстина медленно повернулась, и они оказались лицом к лицу. Она посмотрела в глаза дочери.

– Да, и мне стыдно признаваться, потому что в том, что вы оказались в столь… прискорбном положении, есть часть моей вины. Я узнала, что вы встречаетесь с этим солдатом, много месяцев назад, но ничего не сделала, дабы помешать вам. Смерть вашего отца так огорчила меня, что все остальное перестало волновать. Но теперь с отчаянием покончено. Я не могу допустить, чтобы эта история зашла слишком далеко, и не позволю, чтобы вы продолжали компрометировать себя связью с этим англичанином. Он и ему подобные – не пара для девушки из хорошей семьи, каковой вы являетесь. К тому же, как я уже вам говорила, в браке можно обойтись и без любви. Со временем вы научитесь уважать вашего супруга.

– Любовь! – вскричала Изабель, белея от гнева. – Что вы знаете о любви? Вы когда-нибудь хоть кого-нибудь любили, матушка?

Реплика дочери уязвила Жюстину горше, чем пощечина. Она поморщилась, но едкий ответ оставила при себе и только глубоко вздохнула. Что ж, если придется прибегнуть к жестким методам, она это сделает.

– Мсье Ларю – человек достойный, уважаемый в обществе. Он не богат, но сумеет обеспечить вас всем необходимым. Принадлежащие ему угодья в районе реки Святой Анны не пострадали от англичан, к тому же у него имеется дом в Монреале.

– Он не захочет жениться, когда узнает, что…

– В вашем положении, – перебила девушку Жюстина, – лучшего желать не приходится. Пьеру Ларю все известно, и он согласен на вас жениться, что доказывает искренность его чувств. Не стоит забывать и о том, что после смерти моего супруга семья оказалась в весьма уязвимом положении и без достойного приданого ваши шансы сделать выгодную партию равны нулю!

– Вы сказали «в моем положении»?

– За кого вы меня принимаете, Изабель? Только слепой мог не заметить, что вы ждете ребенка от этого… Боже, какой позор! Дочь одного из известнейших негоциантов Квебека беременна стараниями вульгарного английского солдафона! Какой стыд! Вы навлекли бесчестье на всю нашу семью! И люди с удовольствием приукрасят эту историю новыми омерзительными подробностями! Потом о вас заговорят в каждом доме… Невозможно даже представить! Мне будет стыдно ходить в церковь! Кюре с высоты своей кафедры станет показывать на меня пальцем! Да что там, я не смогу просто выйти из дома!

Изабель ухватилась за угол стола и смотрела на мать так, словно не верила своим глазам. Так, значит, она знала? Знала и молчала?

– Это расплата за грехи плоти, дочь моя! Поверьте, бремя вашего прегрешения покажется вам весьма тяжелым, а искупать его придется до самой смерти! Господь сам решит вашу участь и изберет кару. От меня помощи не ждите. Вы не только намереваетесь покрыть позором имя своего отца, но и порочите меня! И было бы правильно с моей стороны предоставить вас вашей горькой участи, но… Я добрая христианка и не могу так поступить… хотя бы ради ребенка, которого вы носите. Вы сочетаетесь браком с Пьером Ларю в конце следующей недели и сразу же после венчания отправитесь в Монреаль.

– Никогда! Слышите? Никогда! – вскричала Изабель вне себя от гнева. – Никогда я за него не выйду! Я уже жена Александера!

И она сунула палец с кольцом под нос ошарашенной матери.

– Но кто… кто обвенчал вас?

Лицо Жюстины стало белым как полотно.

– Кто из священников засвидетельствовал этот брак? – не спешила сдаваться она.

Не зная, что ответить, Изабель опустила глаза. Она прекрасно понимала, что ее аргументы ничего не стоят. К Жюстине, стоило ей увидеть на лице дочери растерянность, вернулся весь ее апломб.

– Полагаю, вы совершили обряд, который принято называть помолвкой. К несчастью, этот союз не подтвержден документально, а значит, не имеет силы.

– Я убегу!

– Тогда я подам на Александера в суд за изнасилование и похищение моей дочери Изабель. И его повесят.

– Вы… вы… Это подло!

– Я использую все средства, чтобы вас образумить, дочь моя. Если придется принудить вас к монашеству, я сделаю и это. Урсулинки будут рады приютить еще одну заблудшую овечку…

– Хорошо! Стану монашкой! Лучше монастырь, чем брак с мужчиной, которого я не люблю!

– А ребенка я отдам в сиротский приют. Изабель, вы меня слышите?

До этой минуты Изабель даже не задумывалась о такой ужасной перспективе. Инстинктивно она закрыла живот руками. Ее дитя, дитя Александера! Нет!

– И вы еще называете себя доброй христианкой, рассуждаете о добродетели! Да когда в Квебеке люди умирали от голода, ваша кладовая ломилась от продуктов, достойных попасть на стол к самому королю! Хорошенький пример христианского милосердия! И потом, хочу вам заметить, мы все еще скорбим по моему покойному батюшке. Я не могу выйти замуж сейчас.

– Мне не составит труда получить разрешение у главного викария мсье Бриана.