Страница 18

— Что вы тут делаете? Это служебный коридор.

— Медицинская инспекция. Проверка санитарного состояния стен.

— Стен?

— Именно. Стены — основной носитель инфекций. И, судя по запаху, здесь эпидемия с двадцать пятого года.

Сержант сморщился.

— У вас распоряжение?

— Конечно, — сказал Егор, показывая на лоб. — Всё тут. Психиатрия ведь. Мы работаем по внутреннему приказу мозга.

Тот нахмурился, но, кажется, не понял, злиться ли или испугаться.

— Ладно, — пробормотал он. — Только без глупостей.

— Обещаю, — сказал Егор. — Я уже наделал достаточно глупостей на этой неделе.

Сержант, постукивая каблуками, ушёл, оставив после себя короткую маршевую мелодию. Егор подождал, пока шаги окончательно растворились в коридорных недрах, и осторожно двинулся дальше — к всё той же приоткрытой двери.

Дверь не изменила своей позиции: была открыта ровно настолько, чтобы вызывать подозрение. Егор толкнул её — она отозвалась скрипом, явно намекая на хроническую усталость от жизни. За дверью оказалась узкая комната, где пыль лежала слоями, аккуратными и внушительными, словно пирог для особых случаев в архиве.

На стене висели старые схемы, какие-то расчёты, изрядно выцветшие от времени и советской действительности. На одном из листов крупно и без особых изысков было написано: «Проект Х.».

— Ага, началось, — прошептал Егор. — Вот теперь всё по-настоящему.

Он провёл пальцем по схеме: тут и линии, и стрелки, и слова вроде «временная петля», «контактный импульс», «дезориентация субъекта» — всё, как положено в хорошем государственном эксперименте.

«Поздравляю, доктор, — мелькнуло у него. — Теперь ты, кажется, официально участник советского эксперимента по растягиванию реальности. Не хватает только, чтобы сейчас сюда заглянул Эйнштейн с повесткой из НКВД».

В этот момент за спиной что-то осторожно зашуршало.

Он резко обернулся — и вновь увидел ту самую тень. Только теперь она не торопилась вдоль стены, а стояла прямо у двери, будто ждала своей очереди войти.