Страница 106

Алебастровый свод трещал над головой, как потолок в старой коммуналке, где вечно кто-то сверху что-то роняет, жарит, льёт — только вместо масла на этот раз сочилась настоящая кровь. Густая, густая, темно-красная, почти чёрная, капля за каплей проступала из трещин, медленно собиралась на своде и падала вниз, оставляя на полу влажные пятна, как следы после плохой ночи.

Егор лежал на алтаре, не пытаясь пошевелиться, не в силах даже вдохнуть как следует. Его будто прибили чем-то невидимым, тяжёлым, жёстким. Он был прижат не руками, не цепями — какой-то чужой, не-человеческой, древней, безжалостной силой. Правую руку будто прожгли насквозь — так жгло, как если бы он всерьёз сунул её в старую розетку, когда у соседей опять замкнуло проводку. Кожа треснула, будто по ней прошёлся электрический скальпель, из трещин поднимался дымок, а запах стоял — жареного мяса, крови и чего-то химически-чистого, резкого, как озон после грозы.

В ушах гудело. Каждый вдох давался с трудом. И всё казалось не кошмаром, а, скорее, каким-то неудавшимся опытом — как если бы смерть забыла подвести итог, и просто держала его, как анатомический экспонат, посреди зала.

— Чёрт… — прохрипел Егор, вцепившись взглядом в потолок. — Вот и до клинической практики дошёл… Весь спектр ощущений, осталось только зачетку подписать.

Из воздуха, словно вытянули тонкую нить из дыма, появился силуэт. Высокий, почти нереальный, сквозь него просвечивал свет. Мантия висела на нём — не одеждой, а целым древним смыслом: пергаментная, вся в выцветших рунах, вместо пуговиц — знаки, вместо карманов — прорези для секретов. Казалось, этот халат выдали не в лаборатории, а где-то в академии тех, кто читает книги веками подряд.

— Ты пробудил Ключ, — прогремел силуэт, и голос был, как если бы сто старых радиоприёмников поймали одну волну. — Потомок хранителей.

— Потомок кого? — выдавил из себя Егор, пытаясь шевельнуть хотя бы мизинцем, — Я максимум потомок сантехника из Тулы, разве что с допуском к горячей воде…

— Не отрицай, — спокойно ответил силуэт, и в голосе его вдруг появились нотки заботы, как у наставника, которому не хочется ругать, но надо. — В тебе их кровь. Золотая. Смотри — она течёт.

— Течёт, — простонал Егор, чувствуя, как по руке медленно сползает горячая липкая лента. — Только я бы предпочёл, чтобы обратно затекала… если у вас есть соответствующая процедура.

Силуэт наклонился ниже. От него пахло так, будто он только что вышел из библиотеки, где книги пролежали сто лет под током — смесь старых страниц, пыли и острого электричества, от которого волосы встают дыбом и уши ловят статический треск.

— Выбор твой, — прогудел силуэт, его руны засветились мягким янтарём. — Уничтожь Ключ — разрывы исчезнут. Но Москва падёт.

— Спасибо, — Егор поморщился, рука занемела, в голове звенело. — Вы, я смотрю, как правительство, только масштабы другие: уничтожь одно — сломай что-нибудь ещё, желательно самое важное.

— Или прими силу. Станешь Хранителем. Но потеряешь человечность.

— А нельзя ли, — закашлялся Егор, чувствуя, как пересохло во рту, — вариант без потерь? Ну, чтобы как в поликлинике — “через три дня всё само пройдёт”, максимум мазь и постельный режим?

Силуэт замер, слегка покачиваясь, словно задумался всерьёз, впервые за много веков. Воздух между ними дрожал, будто в этом вопросе на мгновение появилась какая-то надежда.

— Нет, — тихо прогремело откуда-то изнутри алтаря. — Судьба требует платы.

— Понятно, — хмыкнул Егор, тяжело дыша. — Судьба у вас тут, конечно, по принципу “касса без сдачи”. Вот только я зарплату давно не получал.

Наверху, за пределами зала, грохнул взрыв — всё задрожало, посыпался песок. Сквозь свежую трещину прорвалась вспышка света и чей-то крик — женский, короткий, как удар током, будто кто-то звал или прощался.

— Тамара! — попытался крикнуть Егор, рванулся, но тело будто приросло к камню, каждая мышца слушалась с опозданием, словно через ватную простыню.

— Не отвлекайся, — силуэт, наоборот, стал только спокойнее, будто для него происходящее было не катастрофой, а утренней рутиной. — Время уходит.

— Вы серьёзно? — прохрипел Егор. — Там люди гибнут!

— Люди всегда умирают. Вопрос — зачем.

— Прямо философия в стиле “ЖЭКа”, — выдохнул Егор, слабо усмехнувшись. — Я-то думал, призраки только шепчут ужасы из углов, а вы, смотрю, ещё и лекции читаете.

— Мы — Хранители, — невозмутимо ответил силуэт. — Мы учили царей и губили империи.