Страница 121

— Прости, пап.

— Что ты там бурчишь? — спросил отец, улыбаясь. — Громче говори, я старый.

— Ничего. Просто… спасибо.

Он ударил — не думая, не видя уже ничего, кроме этого слова, простого, короткого, но обжигающего всю душу. Клинок встретился с зеркальной поверхностью и треснул — резким, сухим звуком, как ледяная корка под тяжелым ботинком. Слабый голубой свет на мгновение задергался, поблёк, будто и ему стало больно.

В голове что-то разорвалось — боль накатила не волной, а сразу всем морем, холодным, невыносимым. Перед глазами всё поплыло, и стены коридора поползли, как будто кто-то снова попытался их сложить и засунуть обратно в ту самую пылесосную трубу.

Егор вскрикнул — коротко, с хрипотцой, будто не кричал, а выдыхал из себя остатки воздуха. Колени сами предательски подогнулись, и он рухнул на каменный пол, как сломанная кукла. Рука безвольно опустилась вдоль тела — запястье вспыхнуло острой, тянущей болью, как будто его не просто повредили, а вывернули наизнанку, сломали где-то в самом основании.

— Хватит, — прохрипел он. — Всё. Я сделал, что хотел. Теперь оставь меня.

Странник наклонился, и голос его стал мягче, будто шептал не хор, а один человек.

— USB-лампа — якорь забвения. Она фрагмент Ключа эпох из сибирской пещеры 1927 года.

— Что? — Егор поднял голову. — Какая ещё пещера?

— Ты умер в 2025-м. От инфаркта.

— А… — он усмехнулся. — Прекрасно. Всё-таки инфаркт. Не демон, не портал. Просто сердце. Типично.

— Лампа воскресила копию в 1938-м.

— Копию? — переспросил он. — Копию кого?

— Тебя.

Он молчал, потом тихо сказал:

— А мой сын?

Странник опустил голову.

— Николай живёт с Катей. Ты спас их.