Страница 4

– Понимаю. Я не белоручка. Буду работать.

Он быстро заполнил анкету с личными данными. Документов – кроме аусвайса из Гамбурга и талона с корабля (то, что в первом он был записан как «Иван Подгорный», её не удивило) – у него не было. Оказалось, что редко кто из поступающих имеет хотя бы одну «бумажку». Часто люди живут там, где родились или скитаются по миру как перелетные птицы – без документов. Лишь иногда фотокопию страницы из церковно-приходской книги могут показать. Поэтому смотрели не на документы, а на адекватность.

– Надеюсь, вы без проблем прошли санитарный контроль? – Конечно. Саша показал штамп на руке. – Тут у вас много паранойи по поводу вирусов. У нас с этим проще.

И тут чуть было не проговорился, что заболел по дороге сюда и его из-за этого ссадили с каравана. Вот бестолочь!

– Я читала, у вас всё разрушено из-за множества бомб, а здесь главной проблемой... после ядерной зимы... были именно инфекции. Сейчас мы проведём небольшой медицинский осмотр.

– Не вопрос, – Младший уже сбился со счёта, сколько карантинов и осмотров он выдержал за свою жизнь. – Я должен пройти в кабинет?

Эльза усмехнулась и сказала – Нет, никуда идти не надо.

– Доктор придёт сюда?

Она убрала со лба волосы и привычным движением надела белую шапочку, достав её из ящика стола. Там же находились тонкие медицинские перчатки. Натянув их, она вернула на положенное место маску. Снова видно было только удивительные синие глаза. – Видите ли, Алекс. Как адепт по адаптации новичков я должна уметь всё. Моя профессия связана с электроникой. Но устройство людей я тоже понимаю.

Окей. Раз надо, значит надо. Нарушение его приватности. Которое по счёту.

Медицинский осмотр проходил стандартно. Высунуть язык. Сказать «ааааа». Показать горло. Пульс. Давление. Снять рубашку. Состояние кожи. Особенное внимание к пятнам, нарывам и увеличенным лимфоузлам… хорошо, что у него ничего такого не было.

И хорошо, что он отлежался в избушке на шоссе. Иначе бы проверки не прошёл.

Пока Эльза измеряла его пульс самым современным прибором, какой Младший видел в своей жизни, он думал, будет ли она слушать сердце. Оказалось, что да. Стетоскоп был обычный, в виде трубки с раструбом.

Теперь разуться и встать на весы, штаны снимать не пришлось. От этого стало немного легче, он всё-таки здоровый человек мужского пола. Живущий в состоянии жёсткой депривации. Почему-то в фэнтези герои-мужчины спокойно «приключаются» годами, в компании людей своего пола, в краях, где только огры, тролли, драконы и дикое зверьё. И ничто их не беспокоит. Ну, на то оно и фэнтези...

Кстати, горло Эльза осмотрела довольно внимательно, с помощью ложечки, подсвечивая фонариком. . Похоже, женщина привыкла осматривать тех, кто не понимает, чего от него хотят, и не помогает, например, деревенских детей: «Открываем ротик. Только, чур, не кусаться». Саша старался разевать рот пошире и послушно терпел дискомфорт. Имелись во всём этом и свои плюсы, из разряда того, что англосаксы называют “guilty pleasure”.

В общем, этот осмотр не был формальностью, для галочки. Саша в который раз уже порадовался, что его организм, несмотря на тяжёлые жизненные условия (а может, благодаря им), способен сам защищать себя от вредоносных вирусов и бактерий и быстро восстанавливать силы после болезни. Дед, кстати, рассказывал ему про иммунитет и про то, что у Саши в этом плане хорошая генетика, но тогда ему это было не интересно.

Вспомнив деда, он почувствовал укол совести. Ага, самообразованием он занимался… Этакий Ломоносов, сибирского розлива. А то, что его самый умный и самый образованный на свете дед до шестнадцати Сашиных лет всегда был рядом и старался побольше знаний вложить в голову внука? Конечно, потом-то пришлось уже самому, но задел был положен Даниловым-старшим. И тяга к чтению, и жажда новых знаний, всё это от него, от деда.

Но разве нужно такое рассказывать малознакомой немке? Может быть потом, когда-нибудь… вдруг их отношения выйдут за рамки учитель-ученик? Да, мечтать не вредно. Саша вернулся в реальность.

Эльза как раз заметила полустёртый номер на правой руке чуть выше запястья.

– Что это за цифры, если не секрет? Вы были каторжником?

И трудно понять, что в её голосе: испуг или сочувствие.

В Питере «номерок» ни у кого вопросов не вызвал. Анжеле Младший объяснил, что это его счастливое число. А сослуживцев из «Котов», набивавших себе на все места зловещие аббревиатуры, ножи, черепа, разнообразные «индоевропейские орнаменты» и руны, таким было не удивить.

Да и на корабле тоже всем было по фигу. Там любых татуировок хватало. К тому же номер сильно побледнел, и, если не знать, можно разглядеть его только случайно. Но она была внимательной.