Страница 41

– Я восстановил картину, как оно происходило, – произнёс старик, достал с полки печеньку, намазал на неё какую-то пасту, сжевал. – С точностью до минут! Мы начали войну, немного вас опередив. Но операция «Черный гром» планировалась как ограниченное применение силы… Тебе мало того, что лежит у нас в библиотеке в открытом доступе на тему «Последняя Война»? Открытые данные. Ваши ракеты, модификации подводных лодок, средства преодоления противоракетной обороны. Ты думаешь, это делалось для сдерживания, для равновесия страха? Если ружьё висит на стене... Если тебе и этого мало, сегодня ты посмотришь по-настоящему секретные документы и закрытую аналитику.

– Очень хотелось бы.

– А ты поверишь? Не будешь говорить, что это фейки и монтаж?

– Если увижу пересечения с тем, что уже знаю... То поверю. Для меня истина важнее любых привязанностей. Но я думаю, что вина всегда исчисляется в процентах. У кого-то выше, у кого-то ниже.

– Упрямый. Один из ваших у меня работал... Когда это случилось, он чуть нас всех не угробил. Юрьев была его фамилия… или Юргенс, но всё равно ваш. Я позволил ему уйти. Думаю, он погиб. Не захотел сидеть в одном убежище с врагами, масонами, сатанистами и так далее. Вы – сильные. И сообразительные. Но вам не хватает спокойного анализа ситуации.

Младший молчал. Старик тоже.

– Не так важно, кто первый начал, – вдруг заговорил молодой. – Это же не про детей в песочнице. Если речь о выживании человечества, возможно единственной разумной жизни в галактике, то надо договариваться. Даже с кончеными подонками или при противоположных мировоззрениях. Но надо! Тот, кто этого не сделал... должен быть проклят.

– Вот! – кивнул старший. – Я тоже так говорил. Но это не всегда получается.

– Увы. Будь оно всё... – Младший выругался по-английски.

– Согласен.

В очередной раз он потянулся при помощи манипулятора к полке, взял небольшую коробку. В ней оказались сигареты, зажигалка и пепельница. «Тебе не предлагаю, а мне уже всё можно». Он выбрал короткую самокрутку, прикурил и неглубоко затянулся. Саша почувствовал специфический запах и с тревогой посмотрел на старика.

– Не волнуйся, я не собираюсь сейчас тут кайфовать. Мне просто надо немного расслабиться. Тема слишком… больная. Из той папки ты узнаешь немного о том, что творится в остальном мире. В первые годы мы запускали автоматические дирижабли к другим континентам... к сожалению, они почти сразу разбились. Ещё у нас оставалось несколько спутников на складах. Для коммуникационной системы Starline… Мы запустили их с помощью последних ракет. Они быстро сошли с орбиты, но успели заснять большие полосы поверхности суши с населёнными областями. Это ты тоже увидишь.

Младший слушал, иногда думая о своём. Тогда его челюсти сжимались так, что под кожей ходили желваки и подёргивались кисти рук.

– Да пойми ты, никто не хотел забрать ваши ресурсы! – вдруг чуть не вскричал старик. – Вы их и так отдавали. Именно глобализм удерживал мир от скатывания в варварство. Да, он был тюрягой. Но это была норвежская тюрьма для орды Гансов Брейвиков. А не концлагерь, где мучили безобидных Ганди или Мандел. Этот каркас из корпораций, «Трайдентов» и авианосцев сдерживал не розовых пони с цветочками. И не ваших девочек с миелофонами. А бородатых варлордов с автоматами, фанатиков с «поясами» взрывчатки и натуральных людоедов! СССР, а позднее Россия… как и Китай – были до поры до времени интегральными элементами Системы. Да, частями нестабильными, пытающимися отвязаться – но частями, которые подпитывались нашими технологиями, деньгами, зерном, джинсами… всем, что не могли произвести сами в нужном количестве. Либо наоборот, производили это для нас. Кормились Центром. И за счёт этого вы имели относительно культурный облик. Это были противовесы и стабилизаторы Системы. А потом всё пошло в разнос, потому что противовесам захотелось стать центром. Ядром. Когда стало ясно, что сил у них на это нет, массы не хватает, как и мозгов – тогда один... а может и два из этих разболтавшихся балансиров предпочли систему сломать, чтобы стать царём на куче руин. «Гори всё синим пламенем!». Ну и как? Ты видел мир без нашей власти. Он тебе понравился?

Младший молчал. Другого мира он не видел.

– Можешь не отвечать. Знаешь, Александер… У вас есть хорошая песня про траву, которая растет у космодрома. Зелёная-зелёная. Я это к тому, что реальность и деяния людей так глупы и ужасны, что их трудно воспринимать без «наркоза» из специальных веществ, посильнее этой сушёной травы… Эту фразу лучше сотри!