Страница 45

– Так и есть. Но представь… фигурально. Что все свойства нашего мира суть параметры игры. И мы – программа, которую стирают. Что она может сделать? Как персонаж игры может отменить её перезагрузку? Или удаление? А может ли программа уменьшить энтропию в своём программном коде? Который выше её понимания и вне её восприятия. Кажется, законы мироздания написаны программистами из Индии…

– Мистер Мастерсон, – Данилов хотел натолкнуть собеседника на какой-то вывод. – Я думаю, бездействие погубит Основание с гарантией. И человечество. Не из-за климата, так от других причин. А активное действие... Вроде мирной экспансии в соседнюю долину и очистки перевалов от бандитских формирований... может дать шанс ещё потрепыхаться. Меня Совет не послушает, но если бы Вы...

Младший подумал, что это его последний шанс повлиять хоть на что-то. Расшевелить это болото.

– Или наоборот… – Изобретатель задумчиво потер ладонью стакан. Похоже, до него не дошло Сашино предложение, – Или наоборот. Мы песчинки, молекулы в броуновском водовороте. Плёнка плесени на куске сыра. Раньше было много сортов. Рокфор, Бри, Камамбер... Так о чём я? Ах да. Мы – колония бактерий, которые дерутся за огрызок яблока, который тонет в радиоактивной яме. И даже наша организация... не может ничего изменить. Хотя мы честно попытались. Но социальные процессы даже в таком упрощенном маленьком мире и энтропия – оказались сильнее. Хаос побеждает с разгромным счетом.

Данилов чувствовал поднимающийся в груди протест, но молчал и слушал дальше.

– Вот тебе один пример, – сказал Изобретатель. – Самосбывающиеся пророчества – самые надёжные. Если бы к одному из мировых лидеров накануне августа 2019 попала правдивая книга из будущего о той Войне… что было бы? Он начал бы её первым, только и всего. Попытка что-то изменить... обычно делает только хуже. И это гораздо обиднее, чем когда ты сидел и ни хрена не делал. Я три раза задавал вопрос Машине: что нам делать для спасения мира сейчас... с этими исходными данными? Прежде чем перестать отвечать на мои запросы, она сказала: не суетиться.

Это было что-то новое. То, ради чего, наверное, и стоило слушать всю эту говорильню. Машина могла иметь мнение. Даже если оно не её собственное.

– Может, компьютер нарочно это сказал, чтобы Вас позлить?

– Зачем ему это? Это не настоящий сильный ИИ, а всего лишь охрененно большой калькулятор с эвристическими и лингвистическими функциями.

– А вдруг нет?

– Ты хочешь сказать: вдруг он имеет личность, и эта личность хочет нашей смерти?

– Или не хочет врать, будто знает выход. А может, надеется на человеческую интуицию и решительность. Что мы начинаем действовать, когда припёрты к стенке, как крысы.

– Скорее, мы похожи на полудохлую мышь в мышеловке. Видишь ли, мальчик мой. Дело не в криоэре или опустынивании, а в комплексном воздействии этих факторов. Синергии. Помноженной на человеческую глупость. Почти во всех сценариях, которые мы просчитали на обычных компьютерах, цивилизация угаснет. Вопрос лишь в сроках. Человечество как вид может прожить ещё довольно долго. Но для нового взлёта мало ресурсов. Особенно человеческих. Возможно, сильный ИИ был нашим последним шансом, юноша. Жаль, что его нет. Мы пробовали, даже тут, после Коллапса.

– А до Войны вы неоднократно говорили в интервью, что Artificial Intelligence опасен...

– Обстоятельства изменились, парень. В прежнем мире было что терять... а когда мы добрались сюда в 2019 году – уже ничего. Nothingtolose. Вот мы и пробовали любые способы, чтоб его доработать и оживить... мозговой штурм. Но ни хрена не вышло. Да и не могло. Аппаратное обеспечение деградировало, и хотя мы попытались оптимизировать код так, чтобы система могла работать локально, с минимумом ресурсов… но уткнулись в потолок.

– А может, он всё-таки уже разумен? Просто не хочет с нами говорить? Я бы на его месте тоже...

– Ты не первый, кто так думает. Но жизнь скучнее и мрачнее, чем кино. Повторю. Это просто большой калькулятор, который пересказывает обрывки цитат глупых людишек, а в остальное время рисует линии и точки.

Младший слушал с поджатыми губами.