Страница 68

В рубке флагмана, после того как было доложено о составе вражеской эскадры, наступила тревожная тишина. Что-там не говори, но противник был серьёзным, практически не уступающим по весу залпа, а по скорости превосходящий русские корабли.

«Вот и нашёлся адмирал Того Хэйхатиро, — имя японского адмирала Скрыдлов мысленно произнёс по слогам. — Только к добру ли нашёлся⁈ А то получится как в той сказке о медведе, которого ты нашёл, а он идти не хочет и тебя не пускает. Хорошо, что сегодня ванну принял и всё чистое надел. Тьфу-тьфу, мысли дурные в голову лезут».

Неприятельская эскадра пересекла наш курс справа налево и стала склоняться навстречу нам, как бы намереваясь вступить в бой на контргалсах. Японцы шли на пятнадцати-шестнадцати узлах, но так как и мы шли ей навстречу на девяти узлах, то расстояние быстро сокращалось, и создавалось впечатление, что две колонны кораблей, дымя многочисленными трубами, несутся по морю будто две стрелы навстречу друг другу.

Бросалось в глаза, что все неприятельские корабли, как и наши, были выкрашены в серо-оливковый цвет и потому великолепно сливались с поверхностью моря. Только сейчас Скрыдлов, не смотря на проводимые ранее учения, понял насколько был не прав, когда до последнего сопротивлялся перекраске наших кораблей. Когда из белых красавцев их превращали в серые силуэты. И попасть в эти силуэты будет трудно.

— Ваше превосходительство, адмирал Того хочет провести бой на контркурсах⁈ — прервал размышления адмирала командир «Петропавловска» капитан первого ранга Яковлев.

— Если бы я мог читать его мысли, Николай Михайлович. А пока давайте-ка изменим курс нашей колонны с норд-вест на чистый норд и прибавьте ход до двенадцати узлов. Посмотрим, как отреагирует японский адмирал.

— Слушаюсь. Рулевой вправо сорок пять градусов. Увеличить ход до двенадцати узлов.

Николай Илларионович, отдав приказ, вновь приник к биноклю, наблюдая за японской эскадрой. «Микаса», ведший эскадру и находивший от «Петропавловска» на расстоянии около семидесяти кабельтовых, заметив манёвр русского флагмана, сначала повернул вправо градусов на сорок пять, а потом начал описывать циркуляцию влево, чтобы пойти с нами в одном направлении. Следуя движению флагманского корабля, начали последовательный поворот и другие неприятельские суда. Выходило это у них неплохо. Однако в этой манере заключался большой риск. Кильватерный строй неприятельской эскадры, образовав петлю, на время сдвоился.

«Вот, Того, ты и попался!» — радостно подумал Скрыдлов и тут же начал командовать.

— Передайте адмиралу Моласу: «Цесаревичу», «Ретвизану», «Ослябя», «Победе», «Пересвету» со всеми крейсерами, кроме «Дмитрия Донского», и с «Соколами» вернуться на курс норд-вест и увеличить ход до самого полного. Выжать из машин всё что можно, но успеть к петле японцев. Цели пусть выбирают в зависимости от ситуации. Надо, пусть лезут в собачью свалку! Выполнять!

— А что будем делать мы, Ваше превосходительство? — поинтересовался Яковлев.

— А мы, Николай Михайлович, примем на себя основной удар броненосцев адмирала Того. Он начал манёвр и не сможет его остановить, пока не доведёт до конца. В противном случае его эскадра собьётся в кучу, а так его кораблям, находящимся на задней линии петли, нельзя будет стрелять через переднюю. На наших же четырех лучших броненосцах башенная артиллерия расположена так, что даёт возможность развить сильный носовой огонь. Адмирал Молас успеет, ведя пристрелочный огонь, подойти к петле на расстояние пистолетного выстрела, разрежет её, а потом, как рекомендовал шотландский торговец Джон Клерк в своей книге «К вопросу о морской тактике», устроит бой в виде собачьей свалки, стянув на себя крейсера и может кого-нибудь из вражеских броненосцев. Командиры кораблей там грамотные справятся.