Страница 22

Лето 1917

— Идет, — Митя опустил бинокль и махнул рукой.

Никакой надобности в сигнале уже не было — высокий султан дыма пыхал над деревьями, закрывающими поворот, а гудок, пусть и слабо слышный, чуткие уши уловили минут пять тому назад.

— Хорошо закрепил?

— Обижаете, Дмитрий Михайлович, не впервой замужем, — оскалился во все тридцать два зуба Петька, пулеметчик, сорвиголова, как и все в группе.

Снова свистнул и показался из-за леска паровоз, за которым на рельсах покачивался эшелон. Справа-слева от Мити по редкой цепи прошло шевеление — залегшие разведчики отдельной команды охотников в последний раз смахивали несуществующие веточки с вещмешков, служивших опорами для винтовок.

Вытянув вагоны на прямую, локомотив прибавил хода, до точки встречи осталось не больше километра. Вот эти минуты давались труднее всего — когда ты ждешь состав, можно сидеть, курить, да хоть встать и пройтись, а сейчас нужно лежать и не высовываться. Митя на всякий случай прикрыл бинокль ладонью сверху, чтобы не дай бог не пустить зайчика, и последний раз взглянул на паровоз. Все в порядке, в будке немцы, военные. Едут и смеются, пряники жуют, на дорогу смотрят изредка. Да и что там увидишь — с недавних пор группа взяла за правило мазать клинья глиной, под цвет балласта и шпал. Опять же, место было выбрано так, чтобы на него падала редкая тень, и в ее мерцании разглядеть закладку ой как непросто даже без маскировки.

Уловить момент наезда первым колесом, как всегда, не удалось. Вот вроде все не в первый раз, все известно, все видно, но… несколько мгновений от подъема обода на клин до скрежета реборды по скосу размазывали контакт во времени и только звук металла по металлу и легкий, почти незаметный крен локомотива давал понять, что колесо сброшено.

Черная туша, продолжая двигаться вперед, добралась до клина второй парой, потом третьей и начала неумолимо закручиваться направо, под откос. Следом за ней один за одним накатывались на клин, сходили с рельс и валились туда же тендер и вагоны. Который раз Митя замечал, что картинка как бы растягивается во времени, и успевал уловить и прыжок машиниста из будки, и разрыв сцепок и жалобный гул, с которым паровоз ударялся о землю.

А потом все перекрыл грохот — гулко бахал котел, визжало железо каркасов и тележек, трещало дерево обшивки, кричали люди… Вагоны рассыпали свой груз вдоль дороги, на путях удержался только хвост состава — его успели застопорить тормозные кондуктора и он, разорвав сцепку, скрежетал колесами и остановился в опасной близости от клина.

Справа стукнули выстрелы, и двое немцев, соскочивших с площадок упавших вагонов, грянулись на шпалы, со звоном выронив винтовки на рельсы.

Охрана из хвоста попрыгала на противоположную сторону откоса, прикрывшись насыпью и составом от засады, прозвучал первый ответный выстрел. Все, теперь их быстро не выковырять, хотя Митя был уверен, что при необходимости они справятся — семь подготовленных разведчиков с пулеметом против полутора десятков тыловиков — но времени это займет столько, что успеет прибыть подмога.

Немцы пальнули раз, другой, с их стороны донеслись команды, не иначе какой фельдфебель пытался организовать оборону. Значит, пора уходить и отрываться.

— Петя, слева, в просвет между насыпью и вагонами.