Страница 26

«Вот ещё один головняк, — подумал я. — Как только подпишу с музыкантами все бумаги, то нужно будет по новой решать, кто в группе подтанцовка, а кто солистка. И ввязался я в этот музыкальный дурдом по своей воле».

— Никон, отойдём, — обратился ко мне Андрей Петрович Старостин, который в дорогом пиджаке выглядел, словно иностранный пенсионер, посетивший открытие какой-то музейной галереи.

В отличие от Старостина я выбрал более демократичный наряд: джинсы, модная рубашка и джинсовая куртка. Пока в СССР эта повседневная одежда иностранного пролетариата ценилась выше дорого и стильного костюма.

— Ты говорил что-то по поводу большой статьи? — спросил Андрей Петрович, когда мы вышли в фойе гостиницы, где было тихо. — Песни я твои зарегистрировал, вон их со сцены поют лабухи ресторанные. Что-то я не вижу здесь твоего журналиста.

— Будет и статья, и телевизионный сюжет для спортивной программы, — уверенно закивал я. — Матч с «Зенитом» отыграем, тогда всё и будет в лучшем виде. Ручаюсь головой.

— Смотри у меня, Никон, — погрозил мне пальцем Старостин. — Я пока не знаю, как тебя прижучить, но у меня есть время, чтобы придумать.

— Вы когда будете придумывать, вспомните про предстоящий европейский Кубок кубков, — улыбнулся я.

— Не наглей, — хмыкнул Андрей Петрович, направившись обратно в ресторан.

— Чё он хотел? — тут же спросил Юрий Гаврилов, который напротив вышел из ресторана.

— Спрашивал, где журналист из «Советского спорта», который должен был написать большую статью про «Спартак», а так же про меня и моё песенное творчество, — хохотнул я.

— Ну и где?

— Будет, Юра, будет, — закивал я. — Ты что-нибудь слышал о рекорде Никиты Симоняна?

— Кажись, Никита забил 34 гола за один чемпионат, — ответил Гаврилов.

— Верно, — улыбнулся я. — А на моём счету уже 32 мяча. И «Зениту», нашему «Зенитушке» я уж как-нибудь один запихаю. Теперь понимаешь, к чему клоню?

— В общих чертах, суть ясна, — захохотал Юрий Васильевич. — Однако для надёжности, нужно закатить два. Кстати, пойдём за это дело накатим.

— Пойдём, накатим, но в пределах строго спортивного режима, по одному молочному коктейлю, — похлопал я по плечу Гаврилова и повёл его в зал ресторана.

— Не смешно, — проворчал он.