Страница 36

— Гоооол! — радостно запрыгали на трибунах болельщики ЦСКА, и диктор по стадиону объявил, что армейская команда повела со счётом 2:0.

Но на этом пропущенном мяче неприятности не закончились. Сразу после свистка на перерыв за правый бок схватился Олег Романцев. Я покосился на Николая Петровича Старостина, и мне его откровенно стало жаль.

В раздевалке во время 15-минутного перерыва стояла гнетущая тишина. Над Романцевым, который лёг на массажную кушетку, колдовал спортивный врач Виктор Челноков. А шутник и балагур Юра Гаврилов старался не ляпнуть лишнего, дабы не навлечь на себя гнев партнёров по команде. Братья Старостины, Николай, Андрей и Александр, отошли в самый дальний угол и тихо о чём-то совещались.

— Никонов, иди сюда, — наконец-то пророкотал Андрей Петрович.

«Сейчас спросят что делать? — пробурчал я про себя. — А я так прямо и скажу, что надо сушить сухари и запасаться тёплыми вещами. Тебя „посодют“, а ты не воруй. Вечер в хату, граждане футболисты».

— Что думаешь делать? — тихо спросил Николай Петрович, сунув мне в руки карандаш и листок бумаги.