Страница 37

После коротенького перерыва на кочковатый газон лужниковского стадиона мы выбежали совсем в другом настроении. Правда, спартаковские, как и армейские болельщики встретили нашу красно-белую дружину свистом. И иного приёма ожидать было бы глупо, так как то, что творилось до перерыва, футболом называться не могло. Скорее это походило на футбольные муки или футбольные конвульсии. Это был самый настоящий производственный брак, который по требованию покупателей должен подлежать возврату.

— Никон, — пихнул меня в бок Саша Калашников, пока игроки ЦСКА медленно ползли на противоположную половину поля, — а мне сегодня утром Олеся позвонила. Предложила завтра встретиться, сходит в кафе, посмотреть кино. Как считаешь, нам выходной дадут?

— Дадут, — рыкнул я. — Догонят и ещё день добавят. Запомни, Калаш, сегодня твой решающий матч. Если сыграешь в опорной зоне как тигр или лев, то отвоюешь место в стартовом составе. В следующем году в команде появятся новички, чуть-чуть заматереет Серёжа Родионов, и ты будешь появляться на поле только по очень большим праздникам.

— Сам знаю, — закивал мой друг.

— Мужики-мужики, собрались-собрались! — загомонил я, хлопая в ладоши, так как по решению братьев Старостиных ко мне вновь вернулась капитанская повязка.

— Собрались! — прикрикнул Юра Гаврилов. — Иначе ресторана сегодня не будет!

Услышав про ресторан, кое-кто из парней находящихся на поле издал короткий нервный смешок. А потом стало не до смеха. Как только главный судья Эдуард Шкловский из Москвы дал свисток на второй тайм и ЦСКА разыграл мяч с центра поля, нам почти 20 секунд пришлось побегать в холостую, чтобы вернуть владение себе. Зато когда мяч перешёл к нашей красно-белой дружине, пошла совсем другая игра.

Сразу же последовал целый град коротких и средних передач в одно и два касания. Футбольный снаряд между нашими полузащитниками летал так, словно его катали по какому-то очень странному и запутанному лабиринту. Парни в красно-синей форме полторы минуты пытались прессинговать и носились как угорелые, но каждый раз хитрые передачи Гаврилова и Черенкова разрушали этот массированный прессинг. И как только ЦСКА остановился, не понимая, что в данной ситуации предпринять, последовала длинная передача от Юрия Гаврилова на рывок Сергей Шавло вдоль левой бровки. И тут же весь наш «Спартак» пришёл в единое стремительное движение в сторону ворот Владимира Астаповского.

Шавло лихо пронёсся примерно двадцать метров и, не медля ни секунды, здорово навесил мяч в направлении нашего юного форварда таранного пита Сергея Родионова. Само собой, на перехват этой передачи, которая пошла на границу штрафной площади, тут же рванули защитники ЦСКА Швецов и Аджем, а так же голкипер Астаповский. И так как всё это происходило в большой динамике, то армейские гренадёры просто не успевали накрыть нашего юного центра нападения. Родионов высоко выпрыгнул и неожиданно для соперника бить головой по воротам не стал. Он одним кивком головы скинул мяч на меня. Я же в данную секунду бежал, сверкая пятками, в 25-и метрах от ворот, ведь мне пришлось сделать рывок вообще со своей половины поля.

Зато наступая вторым темпом, я спокойно поймал мяч на грудь и, не снижая скорости, вторым касанием подработал его коленом. А потом, не давая мячу опуститься, выстрелил с правой ноги по почти пустым воротам, так как к этому моменту голкипер Астаповский застрял в полупозиции. «Хоть бы попал», — мелькнуло в моей голове и мяч, чуть-чуть свалившись влево и зацепив стойку ворот с внутренней стороны, забился в сетке как большая черно-белая рыба, пойманная в рыболовную сеть.

— Гооол! — запрыгали спартаковские болельщики на трибунах, снова начав скандировать, что «Спартак» — чемпион.

— Радик, спасибо за скидку! — коротко крикнул я и, вместо празднования забитого гола, понёсся в армейские ворота за футбольным мячом.

«Потом погуляем, потанцуем и попоём», — прошипел я про себя.

— Мужики, надо ещё поднажать! — ещё через пару секунд загомонил я, пока нёс в руках мяч к центру поля.

— Не надорваться бы? — меланхолично заметил Гаврилов.