Страница 43

В воскресенье 14-го октября за полчаса до выхода на Центральный стадион имени Ленина, два наших главных тренера наконец-то назвали стартовый состав. Константин Бесков и Николай Старостин ещё на спартаковской базе начали ругаться по поводу своего видения сегодняшней товарищеской игры против сборной Румынии. Бесков настаивал на том, чтобы в атаку с первых минут вышли Виталий Старухин и Валерий Петраков, а мне, как лучшему бомбардиру чемпионата Константин Иванович отводил роль «подносчика снарядов», то есть ставил на место левого полузащитника вместо Сергея Шавло. Кроме того он хотел, чтобы в защите сборная предстала в следующем сочетании: спартаковец Сергей Пригода, московский динамовец Александр Бубнов и армеец Юрий Аджем.

А Николай Старостин требовал не трогать наигранный месяцами спартаковский ансамбль и предлагал полузащиту оставить без изменений, в атаку направить связку Сергей Родионов и ваш покорный слуга, Владимир Никонов, а в защите к Пригоде и Мирзояну добавить только Бубнова, который наш спартаковский стиль понимал лучше всех. В таком случае Ринату Дасаеву будет проще командовать защитными построениями. В конце концов, в спор вмешался Андрей Петрович Старостин и из варианта, что представил его брат Николай, вычеркнул молодого да раннего Родионова, а вместо него вписал опытного и обстреленного второго бомбардира чемпионата СССР Виталия Старухина.

— Виталий Владимирович, — сказал я в раздевалке, разминая и растягивая мышце ног, рук и всего остального тела, — первые две или три минуты команда работаем над контролем мяча. Поэтому ты, как центрфорвард, стоя спиной к воротам, одним касанием мяч принимаешь, вторым откидываешь его назад.

— Кому? — поинтересовался Старухин, который в чемпионате забил уже 22 гола.

— Отвечаю на поставленный вопрос, — улыбнулся я, пытаясь сесть на вертикальный шпагат. — Под тобой будут много и продуктивно перемещаться: Юрий Гаврилов, Фёдор Черенков и я.

— А потом?

— Ближе к третьей минуте в отбор должны будут втянуться многие игроки соперника, которому надоест изображать из себя зайчика, что бессмысленно гоняется за мячом. И тогда по левому флангу вперёд пойдёт Серёжа Шавло, а по правому Саша Заваров. После чего вся наша команда разом включается в работу и всеми силами прёт в атаку.

— А если они в отбор не втянуться? — упрямо пробубнил Виталий Старухин.

— Тогда мы их постепенно прижмём к воротам и начнём планомерную осаду, — снова улыбнулся я, от растяжки перейдя к более активным прыжкам на месте.

— Никонов, к тебе на проходной пришли! — крикнул, заглянув в раздевалку один из работников стадиона.

«Неужели Машка пожаловала?» — подумал я и, накинув на себя олимпийку, пошагал на проходную.

— Куда? — поймал меня в дверях «дед».

— Намедни писал в спортлото, наверное, ответ прислали, — хохотнул я и пулей вылетел в коридор.

А тем временем стадион уже вовсю жил своей бурной и беспокойной жизнью. Даже здесь в подтрибуном помещении слышался людской гул, которые ни на секунду не прекращающийся. По последним данным на мачт пришло что-то около 60-и тысяч человек. И такой наплыв зрителей во многом связывали с успешной игрой «Спартака» в чемпионате СССР. Помниться в 70-е годы сборную страны называли примерно так: «Мунтян, Поркурян и девять киевлян». Так вот на данную минуту в сборной было девять спартаковских москвичей, а роли Мунтяна и Поркуряна исполняли Бубнов и Старухин. И по сути народ пришёл смотреть на «Спартак», который в последнем туре героически разбил московский ЦСКА.

— Привет, старичок! — поздоровался со мной Гена музыкант.

— На футбол пришёл? Провести? — откровенно удивился я, увидев музыканта на проходной.

— Да какой, кхе, футбол? — отмахнулся он. — Мне сегодня с телевидения позвонили. Завтра к 12-и приглашают на съёмку. Сработала твоя идея, старичок, скоро заживём! — с жаром прошептал мой партнёр по шоу-бизнесу. — Поедешь с нами?

— Постараюсь, — кивнул я головой. — Хотя в среду матч чемпионата, могут и на базе запереть. В общем, поздравляю, — я пожал руку музыканту. — Что с кассетами?

— Запишем на неделе, запишем, — затрясся он от нетерпения. — Слова на «Кленовый лист» напиши, отличная вещь! В общем я полетел, с парнями надо всё ещё раз обмозговать. Эх, скоро заживём!

Геннадий ещё раз пожал мою руку и чуть ли не трусцой посеменил на выход из служебного помещения. «Телевидение — это замечательно, это прекрасная перспектива, чтобы раскрутить группу», — буркнул я про себя. И только развернулся на 180 градусов, как меня окликнул женский голос:

— Здравствуйте, Владимир.