Страница 10

Летом под вечер… Почему все страшные вещи происходят под вечер, когда уже тени сгущаются под деревьями? Так вот, уже под вечер девочки играли у дома и совсем было собрались идти домой. Девочки устали и захотели пить. Взрослых дома не было. Бабушка Шура и мама возились в огороде. Папа, как всегда был на работе, а мама с бабулей пололи грядки. Девочки играли с соседской Ленкой на крылечке. Все при деле.

— У вас дома кто-нибудь остался? — спросила вдруг Ленка.

— Кот Васька, — легкомысленно брякнула Нинка.

— Не-а, — протянула Катя.

— Чо, вообще дом пустой? — недоверчиво шмыгнула носом Ленка.

— А что? — насторожилась Катя.

— Кто это у вас в окне торчит?

— Где?

— Вон в комнате бабка какая-то, — подружка по играм показала грязным пальчиком в сторону окошка с красивым ажурным тюлем.

— Ну-ка покажи, — Катя посмотрела туда. Тюль немного колыхнулась. Нинка мигом оказалась рядом. Вот егоза! Ей, видите ли, тоже любопытно.

— Смотрите, девки, у вас в окошке бабка гребнем голову чешет. — не унималась Ленка.

— Баба Саша в огороде, — подала голос Ниночка.

— Я не вижу никого, — хмурилась Катя, но страх перед неизведанным уже заползал в душу.

— А-а-а! — завизжала Нинка. — Там ведьма расчёсывает волосики!

— Ты тоже видишь? — воодушевилась Ленка. Катя пригляделась повнимательнее к окну. Ажурная ткань отбрасывала странные тени. Сумерки мешали или помогали? Воображение дорисовало среди мягких складок ажурного тюля бледное морщинистое лицо ведьмы с длинным крючковатым носом. Она вдруг повернула голову и посмотрела на девчонок. Это происходило на самом деле? Девочки пискнули и опрометью понеслись за дом в огород. Там всё было хорошо, там мама и бабуля заканчивали поливать грядки. Ленка убежала к себе домой, довольная произведённым фурором. Ниночка и Катя схватили маму за руки.

— Мама! Мама! — кричали сёстры в разнобой.

— Что-то случилось? — мама замерла в предчувствии беды.

— Нет, мама, мы хотим домой, — заныла Катя.

— Мама, мы соскучились, — ластилась младшенькая Ниночка.

— Девочки, вы так устали? — обалдела мама Рита.

— Ага, устали, — подтвердила Катя. Идти домой без взрослых девочки побаивались. А вдруг там кто-то их поджидал? Поджидал. Кот Васька сразу заорал и повёл к миске. Молока ему, видите ли, надо! Потом ещё долго сёстры боялись с улицы смотреть в окна родного дома. А вдруг оттуда кто выглянет?

Плохое быстро забывается. Зачем такое помнить? Наоборот, в памяти остаются надолго праздники. Катя любила праздники, любила и свой день рождения. Да кто же его не любит этот замечательный день варенья и поцелуев в щёчку? С каждым разом Катенька становилась всё взрослее и сообразительнее. А это, согласитесь, приятно. Среди праздников, как самый щедрый, Катя почитала Новый год. Потом ниже статусом у неё шли Октябрьские, ну и Майские. Хотя Майские праздники были особенными. На эти праздники обычно цвела черёмуха. Воздух пах мамиными духами. Папа Витя, обрадованный дополнительным выходным днём, не собирался на рыбалку. Уже хорошо. Он бегал вокруг мамы Риты и пытался помочь по хозяйству.

— Мамулик, мы будем праздновать?

— Конечно, будем, папулик, — веселилась мама. Родители вместе с друзьями отмечали праздник на окраине деревни на полянке, что пряталась в кустах неподалёку от магазина. Взрослые разводили небольшой костёр, называли его пажком. Сидели на досках вокруг костра. Доставали нехитрую закуску, напитки. Всё путём. Девочки играли рядом в куклы.

— Ой, сег пошёл! — закричала Ниночка, ловя голыми ладошками крупные снежинки. Катя тоже принялась ловить снежинки. Это было забавно. Май, но девочки ещё в тёплых пальтишках и в штанишках с начёсом. Черёмуховые холода никто не отменял. Зови их, не зови — всё равно сами придёт. Это уже потом, когда черёмуха начнёт отцветать, осыпая землю лепестками соцветий, резко вдруг в одночасье потеплеет. А там и до лета рукой подать. Папашка у костра становился разговорчивым и предельно ласковым. День Победы — лихой праздник.

— Всю войну работал в колхозе. Мужиков не было. Все на войне. А я пацан при лошадях был. Спрашивали, как со взрослого, — изливал душу папа Витя перед друзьями.

— Чем платили? — спросил кто-то, хотя ответ был очевиден и, казалось, висел в воздухе.

— Ничем не платили. Всё отправляли на фронт.

— Совсем ничего не давали?