Страница 47

— Как в школе зовут на урок, — заметила Катя.

— Кто оповещает? — влезла Ниночка. Она сидела по другую сторону от Риточки.

— Артисты.

И снова начал мягко гаснуть свет в зале. Раздвинулся тяжёлый занавес, и представление продолжилось. Таинство окутало зал и всех зрителей. На сцену выскочили актёры и принялись снова петь и танцевать. Певцы заголосили от всей души. То, что пели дяди и тёти, Катя, как ни силилась, ничего не могла разобрать. Они пели невообразимо быстро и на повышенных тонах и с какими-то особенно визгливыми нотками. Зато как плясали! Платья у всех женщин на сцене были до полу и очаровательные шляпки на головах. В перерывах между танцами и пением дамы и господа изволили вставлять обычные диалоги. Катю оглушило такое многообразие. Не зря же тот мужик, что обещал научить играть на аккордеоне, сказал, что Катя очень далека от музыки. А это значит, что все остальные сидящие в зале способны понимать это многозвучие.

— Мама, о чём они поют? — зашептала Катя.

— О любви, конечно. Слушай внимательно и поймёшь, — и Катя слушала, и Катя внимала. Катя аплодировала вместе со всеми. Кате актёры театра показались какими-то ангельскими существами. Они наверняка не писают и не какают. Такие существа не могут заниматься низменными повседневностями, связанными с физиологией. К таким неземным существам Катя относила и первую учительницу Марию Ивановну. Не может такая строгая и вместе с тем улыбчивая дама банально заседать в туалете!

Когда после окончания спектакля все втроём вышли в тёплый вечер, Катя насмелилась и спросила маму Риту:

— Мама, ты всё поняла, о чём пели эти дяди и тёти?

— Всё поняла. Они же заливались соловьями.

— А я наряды рассматривала, — выглянула из-за мамы Ниночка. Мама шагала посрединке и крепко держала девочек за руки. Домой к тёте Тасе они поехали на такси. Вечер поздний, мало ли что…

Обе старушки пялились в телевизор.

— Тут такая история про любовь, что от экрана не оторваться, — подала голос Таисия, оборачиваясь на вошедших. Их поджидали.

— Пьём чай и спать, — распорядилась баба Шура. У девчонок слипались глаза. Ещё бы — такое шикарное приключение!

А через пару дней они всей компанией отправились домой, но теперь уже в Третьяковское. Третьяковское ещё не стало настоящим домом, но там их ждал папа Виктор. По-видимому, на новом месте у папы Виктора было больше друзей. В тот раз Виктор соскучился не так уж и сильно, совсем не как в Поповке в прошлый год. Во всяком случае, выглядел он намного бодрее.

Первого сентября Катя в этот раз ждала и боялась, как никогда. Даже перед походом в первый класс она так не нервничала. Друзьями на новом месте Катя тоже не успела обзавестись. За всё это длинное лето Катя успела познакомиться только с девочкой Таней. Таня оказалась соседкой. Таня так же, как и Катя была тихая и молчаливая, но по своей причине. Танечка заикалась и очень стеснялась своего недуга. С Таней разговаривать было трудно. Катя честно силилась понять то, что с запинками выговаривала Таня. Девочки сильно волновались, и это мешало им понять друг друга лучше.

Первого сентября Ниночка отправилась во второй класс начальной школы, а Катя в третий. Ниночка пребывала в восторге. Она веселушка-хохотушка по натуре, легко вошла в новый коллектив. У девочки сразу появились подружки, и всё было хорошо. Катя пришла в класс и онемела от новостей. Во-первых, детей в классе оказалось непозволительно много. Катя сосчитала детей и обнаружила себя двадцать шестой! Она среди детей была самой маленькой и тихой. Катю посадили за вторую парту на свободное место. Рядом сидел Серёжка — тихий мальчик. Под хмурыми бровями Кати блестели насторожённые глаза, глаза загнанного в угол зверька. Она изучала новую учительницу и боялась подумать, что её ждёт в новом классе.

— Я ваша учительница Анна Алексеевна, — представилась строгая дама. Она была одета в серый костюм с белой блузкой. Волосы уложены в гладкую причёску. Наверное, Катя стала старше и лучше теперь разбиралась в людях. Анна Алексеевна не тянула на нимфу. Обычная женщина. Ах, она чем-то напоминает бабулю. На перемене случилась неприятность. Кате мама утром заплела тоненькие смешные косички. Неожиданно к Кате подошёл рослый крепкий мальчик и схватил за косички. В косичках были миленькие шёлковые бантики, похожие на бабочек.

— Но! — закричал мальчик, и звали его Андрюшкой. Катя не выдержала такого обращения со своими косичками и пихнула со всей силы обидчика. Мальчик стукнулся о парту и вскрикнув от боли, невольно отпустил девочку. Катя успела встать в боевую стойку со зло сжатыми кулачками, и в её глазах плескалось отчаяние. С такой связываться — себе дороже. Андрюшка зауважал Катю.

Домой после уроков Катя шла вместе с Таней. За плечами у Кати лягался любимый коричневый рюкзачок. Тетрадки и книжки у неё были аккуратно обложены. Новенький пенал радовал глаз. Вот только настроение было не праздничное. Тяга к знаниям полностью улетучилась после знакомства с новым классом. Хотелось стать маленькой и незаметной, и чтобы никто её не трогал.

— Т-те-бе п-понра-авилось? — спросила Таня. Было видно, что её очень занимал данный вопрос.