Страница 2

Интересно, мы вместе купались в речке, с пацанами, и я не скрывалась, но для подруги осталась пацаном.

Честно говоря, меня к девочке не тянуло, мы просто играли с ней, как с остальными пацанами, моим лучшим другом оставался Вовка, мы ходили друг к другу в гости, играли в пацанские игры, и даже вместе купались в ванне!

Однажды мы сильно вывозились, пошёл дождь, я поскользнулась и упала в грязную лужу.

Вовкин дом оказался ближе, он предложил пойти, переодеться. Мы были примерно одинакового роста и худые. Я согласилась, вернее, я тогда была Славкой, согласился без тени смущения.

В прихожей сразу разделись и поспешили в ванную. Там скинули трусики и уселись в горячую воду, совершенно не обращая друг на друга внимания, тем более, Вовка напустил пены. Мы веселились, брызгали друг в друга, пока не зашла Вовкина мама, поругалась на нас, что залили весь пол. Тогда мы обмылись и начали вытираться. Тут Вовка обратил внимание на меня:

— Славка, а почему у тебя такая маленькая писька? – я пожал плечами:

— Я маленький, потому что, папа сказал, вырастет ещё! Видел, какая у того пацана, Борьки? Нравится?

— Нет! – замотал головой Вовка, скривившись. У него самого была аккуратная пиписька, с мой мизинчик, а у меня ещё меньше, скрывалась в складочках.

На том весь наш разговор о письках исчерпался, Вовкина мама, по его просьбе, принесла нам трусы, майки и шорты, мы оделись и пошли в комнату моего друга, играть.

С Вовкиной мамой мы уже давно были знакомы, она знала, что я мальчик Слава, хорошо ко мне относилась, даже после драки не стала препятствовать нашей дружбе, несмотря на мой немного хулиганский вид, со стрижкой наголо, почти всегда потрёпанную одежду. Если она была дома, а я приходил поиграть, с улицы, мама всегда, не считаясь, кто сын, а кто друг, раздевала нас до трусов, стирала наши шорты и майки, а мы с Вовкой играли или даже могли почитать книжки, поговорить о чём-нибудь интересном или о своих проделках на улице.

Сейчас, в позднем подростковом возрасте приятно вспоминать, как легко мы находили сколько угодно поводов для игр.

После того случая мы с Вовкой нередко опять купались вместе, избегали непристойных взглядов и разговоров о том, что у нас растёт или не растёт ниже пояса, а потом подошёл август, и меня, к моему великому огорчению, отправили в спортивный лагерь.

Это был для меня шок. Родители не обращали внимания, что я расту мальчишкой, смеялись надо мной, принимали всё за игру, тоже звали Славкой, когда я объяснила им, почему так. Они меня очень любили, ну и я их, тоже. А когда узнала, что я девочка, и почему мне нельзя быть мальчиком, была поражена известием.

Нет, не так. Я ведь ходила в школу, но нам разрешено было одеваться в штаны. Девчонки одевались в широкие чёрные штаны, а мне не понравилось, надевал приличные мальчишечьи. Меня даже учителя принимали за мальчика, на уроках вызывали по фамилии, а знакомые пацаны называли Славкой.

Как-то вызвали в учительскую, спросили:

— Слава, а почему ты записан Людмилой? Это ошибка?

— Да! – покраснел я. – На самом деле я Милослав, мама называет меня Милой, но лучше Слава.

— Так ты девочка? – я растерялась, всегда считала себя пацаном.

— Пацанка, — вздохнул учитель физики. Дело в том, что долго на одном месте мы не задерживались, раньше, часто переезжали с места на место. А на этот раз папе удалось задержаться в этом городе, где расположился большой гарнизон, и в эту школу я пошла впервые, в пятый класс уже.

К счастью, в тот год ещё не было запретов на половую идентичность, пацанки встречались нередко, особенно среди семей военных, где сила и ловкость среди детей считалась приоритетом. Конечно, лет в 13-14 девочки начинали превращаться в девушек, и одевались соответственно, а пацаны роняли слюну, при виде их, что дико меня раздражало. Мне ведь в то время было 11 лет, и даже намёков на грудь или волосики не было. В школе я даже в туалет с мальчиками ходила, кабинки оказались целыми, унитазы чистыми, меня не замечали, так же одета была.

Вообще, жизнь в городах, где дети были, в основном, детьми военных, с дисциплиной в школах было хорошо. Конечно, как в любой семье, уроды встречались, но с ними мы разбирались по-свойски, не привлекая взрослых. Исключением оказался тот случай, с подлецами, когда взрослые решили разобраться по-своему, поставив нормальных ребят на учёт.

Так вот, возвращаясь в спортивный лагерь: меня определили в девичью команду, стали называть Людой. Я страшно стеснялась девчонок, тем более, почти все уже имели вполне женские тела, а я пацан-пацаном!

Девчонки возмутились, выгнали меня из спальни, и я пошла, возмущённая, к воспитательнице, с требованием поселить к мальчишкам.

Руководители сначала так и хотели сделать, но потом всё же решили сводить к врачу. Меня раздели и объявили, что я девочка. Я расплакалась, наверно, впервые за свою короткую сознательную жизнь, просила поселить к мальчикам, обещала хорошо себя вести, никто не догадается.

— А душ? А баня? Ты подумала, Люда?

— Слава…

— Ну, пусть Слава. Это же не шутки! Ты, может, и привыкла, а о мальчишках подумала, каково им будет, раздеваться перед девочкой?

— Я мальчик, просто писька ещё не выросла…

— Слава, ты шутишь, что ли так?! – округлила глаза Елена Сергеевна, наш куратор по физической культуре. – Как тебя родители воспитывали?!

— Хорошо воспитывали! И у нас во дворе одни мальчишки! Никто меня не стеснялся! А ваши девчонки меня выгнали из палаты!

— Я поговорю с ними! – я замотала головой:

— Не надо! Мы уже с ними не подружимся!

— И что делать? Поселить тебя в отдельной комнате? – хмыкнула Елена Сергеевна. – Это слишком. Проще вернуть тебя домой.

Домой я очень хотела, но родители уехали в санаторий, поэтому меня отправили в лагерь, хотели побыть вдвоём, а бабушка с дедом жили довольно далеко.

— К мальчикам хочу… — тихо сказала я.

— А давайте, к малышам её поселим? – нашла выход врач. – В той группе и девочки, и мальчики в одной палате. Вот и наш Славка там поживёт, будет помогать их купать, заодно и сам-сама вымоется!

Я согласилась, но лучше бы я осталась с девчонками…