Страница 23

***

Гоча и Шио стояли по разные концы двора, неподалеку друг от друга, все еще обремененные

обидами недавно произошедшего между ними инцидента и все еще не желающие

примирения друг с другом.

Гоча стоял в окружении Кахи и Лексо, и беседовала эта тройка старых соседей о некоторых

«прелестях» сегодняшней жизни. А Шио с помощью сорвавшейся с дерева ветки дрессировал

Лорда, который с таким желанием и радостью играл с Шио, как будто бы и вовсе не был

виноват в недавнем инциденте между соседями.

***

В неизвестное время,

В неизвестной стране,

Океанический лайнер

Крушенье терпел.

Страх одолел пассажиров,

Спасенья искал кто где мог,

На палубе паника воцарилась,

Шлюпок на всех не нашлось.

В это время, в укромном местечке,

В клетке свою жизнь доживал,

Изначально на заклание обреченный,

Лишь поросенок в спокойствии спал.

И увидев такую картину,

Капитан корабля вдруг воззвал,

Вот философ, истинный в клетке,

Смиренности участи своей,

Нам бы у него занимать!

- В действительности, сколько чему есть нам учиться у животных, - подумалось Лексо, - и

прежде всего смиренности, прощению, любви, преданности и многому другому.

- Нам часто не хватает времени и терпения быть более внимательными и наблюдательными по

отношению к ним. А они ведь многому еще могут нас научить, не говоря уже о том, что

забирают у нас всю негативную энергию, накапливаемую в сегодняшней, далеко не простой

жизни. В этом плане совсем не трудно понимать и тех вегетарианцев, которые полностью

отказываются от мясной пищи.

Лорд, еще раз показал свое преимущество в человеческих качествах жителям

старого многоэтажного корпуса. Но, как утверждают мудрые философы, все уроки, преподносимые нами живой и не живой природой, имеют в конечном итоге один результат: умные становятся еще умнее, глупые становятся глупее, а миллионы остальных людей

остаются такими же какими и раньше. Учиться ведь надо не только в школе, в вузе, но и

прежде всего у жизни и у обитающей в ней всей живой и не живой природы.

23.11.2022

;

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

С раннего утра вполголоса, словно опасаясь разбудить все еще спящих горожан, начинали

свою перекличку певчие дрозды, словно давая знать, что дело идет к весне.

Раньше всех дома просыпался его давний житель девяностодвухлетний Пармен Ильич, осматривая комнату, в которой он лежал, слева направо и снизу до верху.

Он не раз возвращался к тем радостным воспоминаниям в прошлом, когда ему приходилось

«отвоевывать» свою квартиру у начальства тяжким и кропотливым трудом.

«Вся жизнь – война! И поле брани» - мелькнула мысль у Пармена Ильича, и словно в ее

подтверждение тут же подоспел кашель.

- Отец, дай же поспать, наконец, ну сколько же можно, - послышался полусонный упрек сына, из соседней комнаты, - меня не жалеешь, хоть Ию пожалей, бедняжка весь день за тобой

ухаживать должна, да еще и по ночам не спать?

- Кукареку, довольно спать, кукареку, пора вставать, … спят лентяи на боку…, протянул

Пармен Ильич.

- Сейчас я тебе дам кукареку, - подскочил в постели Отар и побежал к отцу в соседнюю

комнату.

- Ты что тут вытворяешь, а? – поднял он голос на отца, - знаешь ведь, нет, что я после

недельной ночной смены, просто жуть какая-то, нет покоя ни дома, ни на работе.

- Ладно ты, хватит тут, раскричался с утра, - вмешалась полусонная Ия, приглашенная из фирмы

по трудоустройству, приподнимаясь на локтях в постели, находящейся в противоположном

углу комнаты и прикрытой занавеской.

- А ты лежи и помалкивай! Тебя никто не спрашивает, тоже мне нашлась тут…, - отпарировал

ей разъяренный Отар.

- Поглядите только, а, сколько шуму наделал, подумаешь старый человек кашлянул пару раз.

- Так с этой пары и начинается, если его вовремя не остановить. А вот дашь ему взбучку, тогда

вообще кашлять перестанет.

- Как же можно, человеку запрещать кашлять, отойди сейчас же от него, - отстранила Отара Иа, стоя в ночнушке возле постели Парина Ильича и загородив его собой, словно закрыв

амбразуру вражеского стрелка.

- Уходи из нашей комнаты, сейчас же, - вполушутку и в полувсерьёз скомандовала Ия, - иначе я

тебе еду не приготовлю и кормить тебя не будем, нет деда?

Пармен Ильичи, озадаченный и обескураженный, молча пытался вникнуть в суть

происходящего и до конца не мог понять, чего же надо было сыну, для которого он столько

времени, сил, здоровья и средств ухлопал в прошлом.

- А я тогда вам еду приносить не буду, - попытался обороняться Отар, выходя из «враждебной»

комнаты.

- Если мы тебе так мешаем, то закрой среднюю дверь, и голоса из нашей комнаты не

услышишь, - с иронией посоветовала Ия.

- Спасибо вам большое, чтобы потом тепло от нагревателя только вам доставалась, а я бы

мерзнул? Фигушки, не получится.

- Ну, тогда молчи и не шуми!...

- Забодали уже, - ворчал Отар, укладываясь в постели поудобнее, - одна только польза от вас, не встал бы, не освободился.

Он еще долго ворочался в постели и еще долго слышал негромкое ворчание отца.

- Это во всяком случае лучше, чем непрекращающийся кашель, - мелькнула последняя мысль

перед погружением в сон.

***

- Не обращай внимание деда и не обижайся на него сильно, его тоже можно понять, -

поправляла Ия одеяло.

- Не обижаюсь на него, дочка, только на себя, - протянул старик. Всю жизнь мучался, трудился, старался как мог, а сегодня за мной смотрит чужая дочь.

- Ну…, так уж и чужая? Сколько времени уже, как я у вас работаю, разве не вы меня называете

дочкой?

- Да, конечно. – согласился Пармен Ильич, - но все же.

- Но вы же знаете, что ваши дочери всегда с вами, по телефону все время справляются о вашем

здоровье. Их тоже можно понять, свои семьи, свои заботы.

- А у кого их нет? У тебя что ли? Вот когда нужно тебе, оставила ведь свою дочь в деревне, у

сестры?

- Действительно, - признала Иа, - нужда сильнее обязанностей и долга, мои родители хотя и

помоложе деда, а тоже ведь одни. А мы, их дети, разбросаны по сторонам, спасибо

капитализму. Вовремя нужно было женить сына и сейчас его дети были бы рядом с вами, а

сейчас у него, характер испортился, кто же теперь такого старого хрыча терпеть будет?

- Ха. А кто ему мешал? Жаль парня, женился с таким опозданием и так неудачно… Нет, конечно, и я в чем-то виноват, внушал ему культ науки и просвещения, и вот результат.

- Нико Мусхелишвили из него не получился? – улыбнулась Ия.

- Нет, но и он немало в науке создал, а вот теперь на, пожалуйста, испекся – доктор наук –

сторож!

- Да уж, не скажешь ничего!

- А что делать, если нынче наука так провалилась и у него на нынешней работе зарплата вдвое

больше, чем если бы он профессором читал бы лекции в университете!

- Отец, нынче не только наука, но и культура провалилась в тартарары и многие другие

отрасли. Только поглядеть, что в театре творится, аж сердце кровью обливается. Вот и

приходится теперь все прежние роли, которые я играла в театре, играть в жизни.

- Тяжело в ученье - легко в бою?

- Да уж, улыбнулась Ия, - что-то в этом роде.

- И у меня почти все так же, дочка. Вся моя жизнь – война. Воюю дома, на работе, вот только