Страница 27

- Ну, рассказывай, как вы тут без нас? – поинтересовалась дочка.

- Да, так себе, - замялась Ия.

- Соседи просили тебе передавать привет.

- Спасибо, им тоже от меня передай.

- Интересовались, когда к нам наведаешься.

- Теперь уже скоро, наверное, в воскресенье. А вообще-то думаю совсем уйти отсюда.

- Что это вдруг?

- Да не знаю, как-то надоело мне все это, - пояснила Ия.

- Что значит «надоело», мама? Тебе бог предоставил милость смотреть за таким хорошим

человеком, а ты? И потом, ты ведь знаешь, как мы с детьми нуждаемся в твоей помощи.

- Знаю, - печально произнесла Ия, задумавшись, - только эта нужда теперь меня здесь и

держит.

- Так, понятно, - заключила Лела, - ну-ка выкладывай, что у тебя здесь случилось? Опять, небось, эта Пикрия нервы тебе трепет?

- Да нет, впрочем, да, но я уже к этому привыкла.

- А что же тогда?

- Понимаешь, … ну как-то, … ой совсем забыла, я вчера плов вкусный приготовила, не

попробовала бы ты с детьми?

- Я сказала уже, что мы недавно со стола встали. Ты лучше говори прямо, что у тебя здесь

стряслось?

- Нет, ничего в принципе, - залились румянцем щеки Ии.

- Отар?

Ия согласительно кивнула головой.

- Он к тебе пристает?

- Да нет, … просто…

- Просто что? – настаивала Лела.

- Просто, между нами…

- Что? Говори же отчетливей, мама.

Воцарилась недолгая пауза.

- Он насильничал?

- Нет, что ты, он не такой.

- А тогда что?

- Я сама потеряла голову и пошла к нему.

- Ну и что теперь из этого?

- Не хочу, чтобы это еще повторилось, но он говорит, что любит меня.

- Ну так флаг ему в руки, здоровый, разведенный и культурный мужчина, а сколько ему еще

томиться в одиночестве? А ты-то как к нему относишься?

- Ну, в принципе, и он мне не безразличен, и чувство у меня тоже есть.

- Так радоваться надо, мама, а не печалиться, - наконец улыбнулась Лела, доставая из своей

сумочки сигарету.

- Что скажут в деревне, если узнают?

- Да не плевать тебе, кто что скажет, радуйся, что любовь постучалась наконец и в твои двери.

- Ты ведь тоже столько лет одна после того, как наш папа бросил нас, когда я еще маленькая

была и потом если мы никому ничего не скажем, то кто узнает об этом?

- Ты не будешь против? – с волнением спросила Ия.

- Да я только за, мама, и очень рада за вас. Я тоже, наверное, со своим Борисом разводиться

буду, толку от него мало, только на шее у нас сидит, а работы в деревне сама знаешь, от случая

к случаю.

- Ты это твердо для себя решила?

- Да, твердо, пошел он к такой-то матери, если полноценно за своей семьей смотреть не

может.

- Дети взрослеют, им немало надо, а он и в ус себе не дует. А у тебя дела, наоборот, как я

вижу, налаживаются, а ты вместо того, чтобы радоваться, уйти собралась.

- Мне ведь скоро шестьдесят будет, пенсию получать буду.

- Ой. Умоляю тебя, мама, на эту твою пенсию и неделю прожить не сможешь.

- Да, но все не так просто, тут еще и его сестры, и в особенности старшая Пикрия, она такое

закатить может.

- Главное ваше обоюдное желание, а остальное, поверь мне, он сам все с ними уладит, он ведь

тоже далеко не мальчик. Пятьдесят пять лет ему все-таки.

Неожиданно раздались три звонка в дверь.

- Вот тебе на, пожалуйста, - обрадовалась Ия, - как говорится, помяни собаку и палку в руки

возьми.

Она радостно подскочила с места и быстрым шагом пошла открывать дверь.

- Пикрия?

- Да, я, а что, не ждала меня?

- Нет, если честно, ты ведь не приходишь в эти дни.

- А я тут у зубного врача была и решила навестить вас. А у нас гости, как я вижу?

- Да, моя дочь с детьми.

- Да уж, конечно же, что может быть лучше того, чтобы ходить в гости? – съехидничала Пикрия.

- Не начинай опять твои концерты, прошу тебя.

- Это зависит от того, как вы будете вести себя.

После посещения отца Пикрия присоединилась к женской компании, на кухне успев при этом

высказать пару критических замечаний в адрес Ии и ее дочери, изрядно накурившей комнату.

- Вот видишь, - моргнула Ия своей дочери, - а я тебе о чем говорила.

- Спокойно, мама, все окей, - успокоила ее дочь.

Вскоре раздался звонок по мобильному телефону Пикрии.

- Вечно этот телефон звонит не вовремя, - отозвалась она.

После недолгого разговора своего телефона лицо ее изрядно перекосилось.

- Да что вы говорите? Где, когда, как…

- Что случилось? – с тревогой поинтересовалась Ия.

- Отар попал в больницу.

- Как? – встревожились Ия и Лела.

- Сердечный приступ. Но, сейчас ему хорошо, он рвется домой, но его не пускают, просят

побыть там до завтрашнего дня, чтобы врачи могли промониторить его состояние. За

пребывание в больнице нужно заплатить за каждый день девяносто лари, иначе его не

выпустят из больницы.

- Вот сволочи, - с досадой вырвалось у Лелы.

- Так, вы оставайтесь с моим отцом, а я срочно туда поеду.

- Если хочешь, и я с тобой поеду? – отозвалась Ия.

- Нет, не надо, я сама и со всем разберусь, - уверенно бросила Пикрия, - только отцу ничего не

говорите.

***

На очередной день победы Пармен Ильич получил множество подарков от членов семьи, городской мэрии и службы соцобеспечения. Особо обрадовала его поздравительная открытка

за подписью мэра столицы, а также медаль заслуженного строителя.

- Жаль, тяжело мне ходить даже дома, не говоря уже о выходе на улицу, - сокрушался он, -

иначе был бы сегодня вместе с другими участниками войны в парке Победы. Нас ведь с

каждым годом становится все меньше и меньше.

- Отец, ты должен долго жить, чтобы мы радовались бы с тобой, - подбодрила его вторая дочь.

- Вон видишь, сколько членов семьи ты собираешь возле себя, - отметил Отар, - а без тебя мы

разлетимся по жизни в разные стороны.

- Э…эх, да куда мне еще больше, сынок?

- И к тому же, мы и от посылок продовольственных тебе от мэрии получаем некие

преференции, - с юмором добавила Пикрия.

- О…о, это да, это самое главное, - согласился Пармен Ильич. – Я вот все думаю о том, что у

меня ничего не болит, а вот почему никак не могу ходить увереннее?

- Пармен, вы так долго отлеживаетесь в постели, что у вас мышцы ног почти атрофированы, -

заметила Ия, - ходить нужно больше, хотя бы по квартире, а то все радио да телевизор и

иногда в кухню, вот и все ваши дела.

- Да ладно тебе, Ия, поучать моего отца, поучай лучше своих домашних, - отрезала Пикрия.

Вскоре за небольшим столом возле кровати ветерана войны подняли тост за День победы.

Пармен, давно потерявший интерес, почти ко всем телевизионным и радио программам, в этот

день с особенным интересом смотрел по телевизору, передачу про празднование дня победы.

День победы был самым счастливым днем для Пармена Ильича.

- Сынок, ты не потерял мои военные медали и ту мою самую любимую красную книгу? –

поинтересовался он у Отара.

- Да нет же, отец, как я могу их потерять? – отозвался Отар, сидя возле него за праздничным.

- Сейчас он опять заставит его плакать, - возмутилась Ия.

- Ничего Ия, это ведь слезы радости, - оправдалась вторая дочь Пармена, - а они даже полезны

для здоровья.

- Опять ты со своими возражениями, - обиженно сказала Пикрия, - будто не ты у нас