Страница 24

— Вон идет королева, я скрываюсь.

— О чем ты? — спросил юноша.

— Кажется, она устроила охоту на мужчин нашего клана. — С циничным удивлением он заметил, как в глазах Арчи загорелся огонек.

— Тогда я займусь ею! — агрессивно ответил графский сын.

Рэм подумал, что двоюродному братцу потребуется большое мужество и много честолюбия. А что, если тот действует по приказу отца? Ведь Ангус мог и Джанет подсунуть королю, преследуя какие-то свои дьявольские цели.

Патрик Гамильтон вел Валентину в медленном танце. Все внимание девушки было направлено на то, чтобы не ошибиться. Вокруг скользили изящно одетые дамы, и Тине не хотелось выглядеть неуклюжей простушкой на их фоне. Постепенно она обрела уверенность и стала наслаждаться музыкой. Леди постоянно меняли партнеров, и девушка в шоке увидела перед собой Черного Дугласа. Он презрительно оглядел ее с головы до ног. Этот Рэмсей сильно отличался от того бедняка, которого она знала раньше. Его наряд был весь расшит драгоценностями, и всякая уверенность в себе вдруг покинула Валентину. Она почувствовала себя маленькой деревенской девочкой рядом с элегантным самоуверенным и высокомерным господином. Огонек вспомнила унижение, которое испытала, когда он повалил ее на траву, и поняла, что не вынесет, если Рэмсей еще раз прикоснется к ней. Дернув плечом и гордо задрав подбородок, Тина вышла из зала. Желваки заходили на лице Сорвиголовы. Как и у всех Дугласов, основной чертой его характера была гордость, и вынести такое оскорбление он был не в силах. С трудом подавив в себе желание кинуться за девушкой и придушить ее, Рэм в ярости отклонил приглашения других дам и в одиночестве отправился спать.

Патрик отыскал Тину у входа в замок.

— Ты себя плохо чувствуешь?

— Захотелось глотнуть свежего воздуха.

— Да, эти свечи коптят так, что у любого голова разболится. Но здесь холодно, сегодня ветер дует с севера, — проговорил он, обняв ее плечи.

— Патрик, я ушла, потому что моим следующим партнером должен был стать Рэмсей Дуглас.

Сжав кулаки, Гамильтон спросил:

— Он приставал к тебе?

— Нет, нет. Мы не выносим друг друга. — Девушка вздрогнула, и Патрик прижал ее к себе.

— Позволь, я тебя согрею. — Их губы встретились, желание захлестнуло юношу. — Тина, пойдем ко мне в комнату. Там так уютно.

Девушка вырвалась из его объятий.

— Ты же знаешь, что я не могу.

— Мы ведь скоро поженимся, позволь мне любить тебя, Тина. — Притягивая ее к себе, он дал ей почувствовать, как возбужден.

Валентина знала, что должна немедленно прекратить объятия, пока он не потерял над собой контроль. Она была еще не готова к этому:

— Патрик, отпусти меня! Ты же понимаешь, что случится, если я пойду к тебе. Утром я возненавижу и тебя, и себя. Лучше я поищу Мэгги Кэмпбелл.

Патрик застонал — Мэгги наверняка сейчас занималась с Доналом Кеннеди тем, о чем сам он мечтал, но было невозможно объяснить это леди Валентине. Гамильтон позволил ей уйти, так как не мог сделать ни шага.

Нэн Ховард увидела, что Тина вернулась в зал одна. Позвав свою сестру Кэт, фрейлина королевы отправилась на поиски адмиральского сына. Подходя к юноше, она детским голоском прощебетала:

— Патрик, ты меня избегаешь?

— Конечно, нет, — хрипло ответил тот. — Просто мне надоели танцы. Нэн хихикнула.

— И нам с Кэт тоже. Мы присоединимся к тебе? Наверняка ты сможешь нас развлечь, Патрик.

Ниже ростом и более пухленькая, чем Тина, Нэн не отличалась строгим нравом, и Гамильтону была хорошо известна ее чувственность, так же, как все ямочки на ее розовом теле. Откашливаясь, он задумался, как бы отделаться от Кэт.

— Есть одна игра, но для нее требуются только два игрока.

— Патрик, в любую игру можно играть и втроем, так даже интереснее.

Да уж, дочери Ховарда были далеко не монашенки! Ну что ж, Тина оставила его в таком состоянии, что дополнительной подготовки не требовалось. Подмигнув обеим девицам, сын адмирала провозгласил:

— У меня в комнате как раз припрятано немного живой воды. Попробуете?

Вскоре мрачные стены Эдинбургского замка уже скрывали веселье всей троицы, резвящейся на постели Гамильтона. Юноша овладел Нэн почти сразу же, без долгих предисловий. Видя любовный пыл Патрика, Кэт прижалась к его голой скачущей спине, умоляя сестру:

— Не будь жадиной, оставь и мне немного!