Страница 46

— Придется повести его вверх по течению, там камни и мелко, и только потом подсечь! — прокричал он.

Рэмсей довел рыбу до камней, но там она сорвалась с крючка, и рыбак плюхнулся в воду, стремясь поймать добычу.

— Сейчас, я помогу. — Тина с восторгом шлепнулась в реку рядом с лордом, но рыбина с непостижимой быстротой выскользнула из ее рук. Наконец Дугласу удалось поймать ее и с победным видом поднять высоко вверх.

— Это же лосось! — Огонек была счастлива.

— Конечно, черт побери, стал бы я гоняться за каким-нибудь окунем! — Увидев, как вымокла его невеста, Рэм предложил: — Вернемся в замок, пока ты не простыла.

— Черта с два! — в негодовании ответила Тина. — Я еще не поймала своего собственного лосося!

— Тогда нам лучше перейти вон в тот затон под лиственницами. Здесь ты тан плескалась, что распугала всю рыбу.

— Я только следовала вашему примеру.

— Меня можно принять за тень, а твои грива и белье так бросаются в глаза, что ты сможешь поймать только какую-нибудь ополоумевшую от страха рыбину.

Леди Кеннеди снова усмехнулась про себя. Кажется, Черный Дуглас уже у нее на крючке, осталось только подсечь его и вытащить на сушу, а потом можно разделывать и жарить.

Когда пара помолвленных появилась в замке с двумя большими лососями, их одежда и выражение лиц вполне соответствовали их положению. Оставляя мокрые следы, молодая леди торжественно проплыла в свою комнату.

Большой зал в крепости Дугласов, казалось, трещал по швам. Он не мог вместить всех мужчин, женщин и детей, желающих взглянуть на леди Валентину, обрученную с их лордом. Слуги и оруженосцы облепили высокие подоконники, глаза женщин шарили по лицу Тины и ее фигуре, пытаясь разглядеть, не беременна ли она. Взгляды мужчин были еще откровеннее, они просто-таки раздевали молодую хозяйку. Тина, в элегантном платье из желтого шелка, представляла редкое зрелище, когда с гордо поднятой головой присоединилась к лорду Дугласу, восседающему под знаменем клана. Длинные черные волосы мужчины резко контрастировали с вышитым кровоточащим сердцем. «Вы и не подозреваете, какое это предзнаменование для вас, мой господин», — подумала Огонек. Демонстрируя прекрасные манеры, лорд подошел к ней, провел на место и придержал для нее резное кресло. Он пробормотал:

— Я мог бы извиниться за то, что сегодня тебе придется выносить взгляды сотен глаз, если бы не знал, как ты обожаешь быть в центре внимания.

Нежно улыбаясь, Тина ответила:

— Вам, должно быть, и самому было бы весьма неприятно свергнуться с этого пьедестала.

— Ты очень высокого о себе мнения.

— Да, все шотландцы таковы, — повторила Огонек его же собственные слова. — Возможно, у нас действительно много общего.

Когда все бокалы были наполнены, Дуглас поднял руку, требуя тишины. Все в зале знали, в чью честь прозвучит сейчас тост.

— Это Валентина, ваша новая госпожа. Если она окажется настолько же плодовитой, насколько она красива, то я, пожалуй, оставлю ее у себя.

Глаза Тины метали молнии, она прошипела:

— Вы свинья, милорд! Я сейчас произнесу свой тост и скажу, что если вы окажетесь импотентом, то я здесь не останусь!