Страница 77

Вымывшись и поужинав, Огонек и Ада уснули в огромной графской постели. Их багаж наготове стоял у дверей, сверху лежали накидки. Женщины знали, что их разбудят еще до полуночи, потом — короткий путь в Лейт, откуда один из кораблей Ангуса отплывает в Северное море.

Граф предоставил леди Кеннеди одно из самых легких и быстрых своих судов. Ветер, как по волшебству, все время дул с севера, неся их вдоль берегов Англии. Битва за время началась. Ангус дал Тине золото и кредитное письмо к первому лондонскому ювелиру. Также они везли запечатанное письмо от королевы Маргарет Генриху Тюдору. Особый документ, подтверждающий цель путешествия, обеспечивал их безопасность. Огонек задумчиво смотрела на закаленного морского волка, стоящего у штурвала в кромешной тьме, которая, однако, не скрывала его принадлежности к клану Дугласов. Он сказал, что плыть им осталось самое большее 20 часов. Капитан предупредил леди, что, как только она со слугами и их лошадьми спустится на берег, судно тотчас же отчалит. Хотя у него и имелись бумаги, подписанные королем Шотландии и ее главным адмиралом, было известно, что англичане захватывают все корабли, разгоняя их команды и вешая капитанов. Ангус настоял на том, чтобы их сопровождали двое рослых, здоровых слуг, и, стоя на лондонском причале с лошадьми и грудой багажа, леди Валентина Кеннеди поняла, что без их физической силы не смогла бы продержаться на ногах еще некоторое время, чтобы добраться до дворца.

Они знали — королевский двор находится сейчас в любимом месте Генриха — в Гринвиче, на Темзе (не доезжая до Лондона). Королевская резиденция утопала в садах всего в двух милях от места их высадки. Путешественники прибыли туда после полуночи, но огни Гринвича ярко горели. Слуги остались в конюшне, а Тина отправилась во дворец в сопровождении Ады. Высокомерно задрав подбородок, леди приказала посыльному, одетому в ливрею, отправляться на поиски дворецкого.

— Я здесь по поручению Ее Королевского Величества, королевы Шотландии, с письмами к ее брату королю.

Сопровождающий дворецкий предоставил им две небольшие комнаты, объяснив, что их слугам придется ночевать на крыше конюшни.

— Я поговорю от вашего лица с гофмейстером[24] и, может быть, завтра он обеспечит вас более подходящим жильем, моя госпожа. Вы сами можете видеть, что дворец переполнен. Некоторые даже спят в палатках и беседках, установленных в парке по случаю праздника.

— Праздника? — эхом отозвалась Тина.

— Праздник урожая, госпожа, отмечается каждый год в конце осени. Думаю, он берет начало еще с языческих времен, но сейчас он стал христианским Днем Всех Святых.

Дворецкий, загруженный делами сверх меры, с утра до ночи был на ногах, подгоняемый придворными Генриха Тюдора. Он исчез еще быстрее, чем появился.

Огонек открыла створки окна, впустив свежий ночной воздух и смех людей, наслаждающихся жизнью. Она оперлась о подоконник, подумав, сможет ли еще когда-нибудь в своей жизни так же смеяться. Тем, веселящимся сейчас в роскошном парке Гринвича, не было никакого дела до ее кровоточащего сердца. Тина была суеверна и чувствовала, что такова ее судьба. Это — Кровоточащее сердце Дугласов. Она закусила губу, пытаясь не нарушить клятвы, данной Рэму. Тогда он потребовал: «Обещай, что больше не прольешь ни одной слезинки!», и она обещала.

В Англии было намного теплее, чем в Шотландии, и королевский двор в этот последний день октября собирался провести праздник в парке. Огонек чувствовала себя, как лиса в клетке. Ей хотелось бежать к Генриху Тюдору и требовать освобождения Рэмсея. Но все было не так просто. Ей повезет, если король вообще удостоит ее аудиенции. Тина рассчитывала на письма Маргарет Тюдор, которые помогут ей проложить дорогу к этому превозносимому величеству, королю Англии. В душе Огонька постоянно жил суеверный страх, что гибель Рэма окажется третьей смертью в семье.

Леди не думала, что ей удастся уснуть, — новая обстановка, мысли о женихе, но усталость взяла свое и она поплыла по волнам сна.