Страница 29

Дьяков же черным по белому объяснил, что якудзы являются пособниками токийской полиции.

Логично же, что они полицейским должны были нажаловаться, что четверо русских одиннадцать якудза без всякого оружия и особенно не запыхавшись, на асфальт уложили. А полиция, само собой, должна была с японской контрразведкой такими неожиданными для членов кинобригады навыками поделиться немедленно. Почему же тогда японские контрразведчики так оплошали и не арестовали их? Похоже, они вообще не понимают, что в этой Японии творится…

Естественно, Горюшкин думал о том же самом.

На невысказанный вопрос своего начальника он тоже развел руками и сказал:

— Восток — дело тонкое.

Тем не менее следующие пять часов офицеры продолжали бдительно смотреть за пролетающей под ними родной землей. Мало ли японцы что-нибудь придумают. К примеру, сообщат по радио, что в Токио на борт сел кто-нибудь с опасной болезнью, и рейсу необходимо вернуться обратно в Японию для того, чтобы не занести в Советский Союз эпидемию.

В этом случае вполне могло быть и так, что даже после нескольких часов полета командир экипажа послушно развернул бы самолет и отправился бы обратно, согласовав, само собой, это с Москвой. Москва тоже вряд ли бы захотела, чтобы какая-то опасная эпидемия из Японии на СССР перекинулась. Так что вряд ли бы против такого возражала.

Но когда они уже шесть часов летели с лишним, Матюшкин все же облегченно выдохнул. Теперь уже в любом случае топлива не хватит для того, чтобы в Японию вернуться, даже если японцы что-то такое придумают. Все, теперь можно было расслабиться. Хотя полностью это сделать не получалось в любом случае.

Задание они основное же не выполнили, ни одни серьезные переговоры Ивлева с японцами заснять на пленку не смогли. Кто же знал, что японцы его и поселят отдельно и не на автобусе вместе со всеми, а на лимузине возить будут, в который чисто технически еще четыре члена кинобригады никак не вместить. Так что на самом деле все, за чем они съездили, это просто сняли фильм про гастроли театра «Ромэн» в Японии.

Вот с этим они, если, конечно, каких-то ошибок по неопытности не допустили, по идее-то справились…

Токио, офис министра внешней торговли и промышленности

На встрече, организованной по указанию министра с его заместителями и лучшими аналитиками, он дал возможность каждому высказаться по интерпретации основных вопросов, что в их с Ивлевым вчерашнем разговоре прозвучали. А сам министр очень внимательно слушал, что каждый из приглашенных скажет.

Два его заместителя из четырех и один из аналитиков его разочаровали. Они, с его точки зрения, проявив узость мышления, полностью отвергли те грядущие проблемы для Японии, на которые русский аналитик в беседе с ним указал. Правда, министр не стал им этого говорить. Если обидишь их своим недовольством, для них это станет личным делом, и они могут где-нибудь в отместку и разгласить, о чем министр с гражданином СССР приватно беседовал. Да еще так это подать, что он слишком легковерен.

Так что на этом он эту встречу и закончил.

Когда все покинули его кабинет, он велел помощнику на следующий день еще одну встречу организовать, но на нее пригласить только тех двух заместителей и двух аналитиков, которые высказали неподдельную озабоченность из-за тех проблем для будущего развития Японии, которые были озвучены русским.

Для них он велел также размножить и передать те стенограммы, которые ему принесли по итогам визитов Ивлева в Токийский университет и в Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами. Все-таки там Ивлев тоже много чего интересного рассказал.

Министр сам уже заново перечитал все эти стенограммы и на некоторые моменты совсем иначе стал смотреть, чем тогда, когда первый раз читал, до тех откровений, полученных от Ивлева во время личного с ним разговора. Он уже жалеть начал, что назначил встречу с русским в самый последний день его пребывания в Японии, слишком долго присматривался к нему. Но кто же знал, что это настолько хороший аналитик, и умеет смотреть на вещи под совершенно неожиданным углом?

Знай он это, то постарался бы встретиться с ним дважды, в самом начале его визита, и в конце. Но теперь, конечно, о своей излишней осторожности в адрес русского остается только сожалеть…