Страница 30

Никто из труппы тоже не выходил, пока все остальные пассажиры не покинули салон. Меня это, конечно, несколько удивило, потому что в Японии понятно было, для чего это было сделано. Чтобы случайно в чужом аэропорту никто не отбился от группы, а то же люди даже не знали бы, в какую гостиницу потом ехать в совершенно незнакомом городе. Но в Москве-то зачем такие условности?

Видел, как вместе с остальными пассажирами, вышел представитель от Минкульта, который официально делегацией руководил. Похоже, ему никто не предложил задержаться. Покинули самолет также кинобригада и переводчики, включая Анастасию. Дьяков тоже ушел. Я увидел его из окна. Ну да, он же только формально в группе реквизитором. Ясно, что Боянов и Вишневский прекрасно понимали, чем он в труппе занимается, и его не задерживали.

Все выяснилось, когда в самолете осталась только вся наша делегация. Стюардессы, правда, очень удивленно и даже встревоженно на нас посматривали, но пока никуда не торопили. Боянов вышел в междурядье, попросил всех присесть на минутку, а потом, посмотрев на меня, сказал:

— Товарищи, надолго вас не задержу. Хотел только от лица всей нашей труппы выразить благодарность молодому и талантливому драматургу Павлу Ивлеву. Поаплодируем ему!

Блин, приятно, конечно, но застесняли меня! Встал и раскланялся. Мне секунд десять аплодировали. Зато стюардессы сразу расслабились и в сторону отошли. Поняли, что самолет мы явно захватывать не собираемся. Но Боянов этими словами не ограничился.

— Мы не только впервые, когда он со своей пьесой к нам пришел, смогли в Японию слетать и выступить. Товарищ Ивлев нам еще и по другим делам очень даже пригодился, — сказал Боянов, хитро прищурив левый глаз. — В частности, товарищи, не было бы у нас такого сумасшедшего успеха, если бы наш молодой и очень умный драматург не придумал нам последние три спектакля в антураже театра кабуки провести с японским гримом.

А вот сейчас уже никого уговаривать аплодировать не понадобилось. Выступление Боянова было прервано градом аплодисментов. Конечно, артисты прекрасно понимали, чтобы произошло, если бы они тогда с этим гримом не выкрутились. Ясное дело, что спектакль пришлось бы отменять из-за синяков и фингалов на лицах пострадавших в драке в порту актеров. Так что да, этой своей придумкой я не только резко увеличил интерес к постановке, это вообще случайно вышло, но и спас фактически труппу от сильного скандала. Японцы бы неминуемо и в советский Минкульт бы обратились с жалобой. Одними неприятностями в Японии дело бы явно не ограничилось.

Боянов дождался окончания аплодисментов, потом сказал:

— А кроме этого, и вторая идея с аллергией на грим тоже нашему Павлу Ивлеву принадлежит…

И снова грянули аплодисменты. Когда они затихли, уже Вишневский вышел в проход.

— Так что, товарищи, можно сказать, что наш драматург нам не только дал удачную возможность эту поездку совершить и продемонстрировать наше искусство японцам, но и спас нас дважды. Он, по факту, уже как наш талисман на удачу!

Ну тут засмеялись все, конечно, и я в первую очередь. Блин, неудобно, конечно, было. Как-то стесняюсь я, когда меня так в откровенную расхваливают. Но, к счастью, на этом все же минута восхваления Павла Ивлева завершилась.

— Ну, ладно, — сказал Боянов. — Все, товарищи, мы вернулись домой. Завтра увидимся уже в театре.