Страница 33

Не раз он думал о том, как это здорово. Мысли даже были по поводу того, что, возможно, в театре, где умение шутить — главное, как и способность вызвать смех у зрителей, совсем гнилой человек себя будет чувствовать неуютно. Ведь ему же гораздо приятнее гадости людям делать, чем помогать им хорошее настроение получать.

Правда, надо отметить, что свежий опыт работы в театре «Ромэн» он лично оценивал очень положительно. Цыгане как-то достаточно быстро приняли его в свою среду, и он обнаружил, что люди они очень веселые и дружные. Так что быстро оказался примерно в той атмосфере, что и в родном коллективе.

Так-то, конечно, были и отличия. Вот если бы, к примеру, их Театр сатиры на гастроли в Японию выехал, а не «Ромэн», то не было бы никакой драки в порту. Чисто потому что вечером бы никто из них в этом самом порту и не оказался бы, чтобы иметь возможность с американскими матросами подраться. Они бы всей группой культурно ходили вместе по городу, а потом бы так же вместе и в гостиницу возвращались, как стемнеет.

Но кто сказал, что это было бы так же весело с учетом всей той последующей возни с гримом? И самое главное, их состоявшаяся с «Ромэном» поездка бы их вышла достаточно пустой, не считая приятных впечатлений от самого Токио. Не получилось бы у них тогда такого восторженного приема у японских зрителей снискать, который случайно вышел из-за вынужденной адаптации пьесы под японский традиционный театр кабуки. А ведь как приятно было, когда зал как единый организм кричал в восторге! А два последних спектакля когда играли, то в зале вообще ни одного свободного места не было!

Но вот сейчас, когда мать начала неприкрыто давить на него, требуя, чтобы он оставил свою подработку в «Ромэне», Андрей вдруг почувствовал, что нет уж, хватит ему указывать.

И с женой его мама, как он сам уже сейчас задним числом начал понимать, рассорила так, что дело уже до развода дошло. Так что, теперь она за него будет определять и где, и как, ему себя реализовывать как актеру? Так что, мило улыбнувшись матери, он ей сказал:

— Увы, мама, это совершенно невозможно. Я уже дал честное слово руководителям театра «Ромэн», что буду и дальше играть главную роль в этой постановке.

Как он знал, это был единственный способ как-то маму угомонить — сказать, что о его честном слове речь идет. Не заставит же она сына, в самом деле, отказываться от его честного слова.