Страница 35

Не бейсбольная бита, конечно, но профессионалы при помощи такой дубинки могут нескольких противников обезвредить. И против нападающего с ножом самое то.

На одном из подоконников в коридоре стоял какой-то невзрачный цветок в толстенном керамическом горшке. Его тут же утащили в ту самую кладовку. Нашли мешок для мусора и вытряхнули из горшка в него цветок. А горшок, тут же прикрыв аккуратно дверь, за которой для уменьшения звука снаружи стало еще два офицера, грохнули о пол, разбив на осколки.

Осмотрев их и взвесив в руках, Матюшкин удовлетворенно кивнул. Осколки по весу были чуть легче, чем если бы горшок был из камня.

Если такой двухсотграммовый кусок керамики метнуть с нескольких метров в лицо противнику, то мало ему не покажется. А главное, оружием это, как и их импровизированные дубинки, с точки зрения закона не является. В случае нанесения ущерба — только орудием. А это с точки зрения японского закона очень важно, как уже успел выяснить Матюшкин, попросив одного из переводчиков, являющихся такими же офицерами КГБ, как и они сами, посмотреть литературу на эту тему в библиотеке. Впрочем, в СССР все примерно также было.

Каждый из офицеров получил пять кусков керамики, которые они рассовали по карманам, чтобы они были в быстром доступе при необходимости.

А четыре самых больших куска пригодились для того, чтобы изготовить еще одно средство для самообороны или, при необходимости, и наступления.

Четырехсотграммовые куски керамики с острыми краями обмотали каждый куском веревки, найденной тут же в кладовке, превратив их в кистени.

При помощи такого увесистого куска керамики на семидесятисантиметровой веревке можно было без проблем отгонять от себя нескольких противников. А если бы кто-то из них рискнул и приблизился, невзирая на летающую вокруг человека опасную штуковину, то жестоко поплатился бы за это.

Работать такого рода самодельным средством самообороны учили всех офицеров, которые имели хоть какой-то шанс выезда за рубеж в качестве нелегала.

В любом крупном городе мира, куда тебя могут закинуть, всегда можно найти какие-то трущобы, в которых, вполне возможно, тебе придется провести какое-то время. А то и вообще долго спасаться в них, если твоя нелегальная работа пойдет под откос, тебя разоблачат и придется прятаться от полиции и местной контрразведки.

Так что такого рода умения, наряду с боевым самбо, очень резко повышали шансы на выживание нелегала в очень агрессивной и неблагоприятной среде.

Все это было проделано четверкой офицеров КГБ очень быстро. Предупредили они и «переводчиков» о том, что может сейчас произойти, чтобы те тоже были наготове. И даже одолжили им часть метательных осколков керамики, чтобы могли поддержать при необходимости.

Так что, когда пришло время следовать к автобусу, чтобы ехать в Токийский театр, все четверо были уже в полной боевой готовности. Неприятнее всего было то, что, если якудза еще их не опознали, а просто поставили здесь этих бандитов для слежки за гостиницей с иностранными гостями, то сейчас они точно их опознают.

Потому как, конечно же, офицеры не могли следовать вместе со всеми в Токийский театр, не прихватив с собой кинокамеру. Оставить здесь такую дорогую технику, обошедшуюся государству в круглую сумму в долларах США, они, естественно, без охраны не могли.

Так что тут уже никакого выхода не было. Если якудза еще не знали, что те, кого они ищут, находятся в этой гостинице, то сейчас немедленно об этом и узнают.

Офицеры, конечно, попытались затесаться в середину идущих к автобусу артистов «Ромэна», но все равно, само собой, при посадке в автобус все выстраивались в длинную линию, так что и их лица можно будет легко заметить.

И кинокамеру, само собой, тоже.

Это огромное чудовище замаскировать едва ли было возможно.

Несмотря на все имеющиеся опасения, посадка в автобус прошла штатно, никакая группа бандитов с бейсбольными битами в руках на них не набросилась.

Но все же приходилось смириться с тем, что теперь-то их якудза наверняка разоблачили. Те двое, что стояли на углу, к этому моменту никуда так и не делись. Все там же и торчали, мозоля глаза.