Страница 47

Москва

В Токио уже лет семь как летали рейсы из Москвы, в последнее время использовался для этих дальних рейсов Ил-62. Вылетать пришлось в шесть утра, в самую темень. Боянов позвонил мне еще днем в понедельник, предлагая, чтобы за мной заехал автобус от театра, который доставит всех в аэропорт, но выходило, что потом мне еще часа два по Москве придется мотаться, пока всех на борт возьмут. И выезжать пришлось бы в полвторого ночи. Так что я отказался, и прибыл сам в аэропорт, воспользовавшись своим особым номером в нашем таксопарке, чтобы заказать такси на три пятьдесят утра. И поспал подольше, и приехал в аэропорт очень быстро, благо в ночное время машин практически не было.

Минут через двадцать и автобус с артистами и администраторами театра «Ромэн» подъехал. А затем, минут через пять, и Миронов появился. Его и вовсе какой-то поклонник на своем новеньком жигуле в аэропорт привез. Затем ко мне какая-то бодрая на вид старушка подошла и спросила:

— Вы ведь Павел Ивлев, верно?

— Да, это я.

— А я буду вашим переводчиком в этой поездке. Анастасия Григорьевна Вергош.

— Очень приятно, — сказал я.

Я-то знал, что это сотрудник КГБ. Ну что же, уважили, как я и просил, дали мне переводчика, который не похож на офицера КГБ. Скорее всего, бывалая разведчица, жаль, что ей наверняка ничего нельзя рассказывать о своих приключениях. Интересно, не была ли она вообще нелегалом в странах Азии? Не обязательно в Японии. То, что она японский прекрасно знает, не означает, что это единственный язык, которым она уверенно владеет. Вполне могла и где-нибудь в Малайзии годами работать, параллельно тесно общаясь с японскими бизнесменами, которые там свои бизнес-интересы в жизнь проводили. Наверняка радовались, обнаружив там европейку, прекрасно владеющую японским языком, и вполне могли ее к своим сделкам с местными привлекать. Ну да, вполне могла себя выдавать за какую-нибудь британку, внешность вполне позволяет. Черты лица тонкие, выглядит, как потомственная аристократка, и ведёт себя также.

Ладно, это у меня от ночного времени и общей взбудораженности из-за дальнего путешествия фантазия разыгралась, вот и начал себе представлять, какие лихие приключения могли быть в прошлом у этой благообразного вида старушки…

Минутой позже она меня познакомила с переводчиками Боянова и Вишневского, двумя мужчинами от сорока пяти до пятидесяти лет, улыбчивыми и раскованными. Не очень они были похоже на офицеров КГБ, хотя, скорее всего, тоже ими, как и моя Анастасия Григорьевна, являлись.

А потом меня познакомили с бригадой киношников. Вот уж я удивился, так удивился, когда Боянов мне с гордостью сказал, что их Минкульт выделил, чтобы съемки нам устроить в Японии. Целый документальный фильм про наше выступление в Японии будут снимать! Причем от Минкульта было настойчивое пожелание, чтобы в этом фильме достойное внимание было уделено также и драматургу и его переговорам с японцами.

Было у меня, конечно, подозрение, что это Боянов сам по знакомству киношников подтянул. Человек он в целом общительный, знакомых у него должно быть до черта.

А тут, понимаешь, такое важное событие, как первый для «Ромэна» выезд на гастроли в Японию. Учитывая, как много этих студий по съемке документальных фильмов в СССР, как я уже и сам заметил, совсем не удивительно, что он смог бы получить разрешение на это.