Страница 6

-Люблю! -ответил вполголоса я.

-Вы готовы отдать жизнь ради ее светлого будущего?!

-Готов! -я ответил не задумываясь.

-Хорошо.

Кеппнер отодвинулся от стола и, выдвинув полку, достал оттуда трубку и пару таблеток в целлофановом пакетике и положил все это перед собой.

-Завтра утром, часа в четыре, вы зайдете в комнату Штрауса, засунете трубку ему в глотку и кинете туда эти таблетки. А я решу вопрос с повышением.

Я не стал козырять и почти сразу ответил без всяких выкаблучиваний:

-Я сделаю это.

Кеппнер посмотрел на меня с уважением и, достав несколько пятисотенных бумажек, положил их на стол.

-Возьмите, Савелий, здесь две тысячи. Вашей семье они нужны сейчас больше, чем мне.

Я не знал радоваться мне или горевать. Человек, которого я уважал, завтра должен был быть убит моими руками. С другой стороны, мы сможем прожить на эти две тысячи пару месяцев. Естественно, второй вариант, в моей системе ценностей перевешивает, но и радоваться не хочется.

-Разрешите спросить, господин Кеппнер.

-Разрешаю.

-Почему такой странный способ казни? Ведь таблетки можно было подмешать в еду ну или сделать ему укол.

-Знаете Савелий, дело в том, что мы не можем разбрасываться даже такой мелочью как шприцы, а по поводу еды скажу вам следующее. Куда вы собрались их замесить? В тесто? В воду? Он сразу поймет в чем подвох. Эти таблетки имеют отвратительный вкус, насколько я знаю, но зато при вскрытии причиной смерти будет выявлен сердечный приступ. А по поводу того, что вы врагу Республики носите еду, которой питается персонал я знаю уже давно, но почему-то ничего с этим не делаю. Идите с Богом, Савелий, и не гневайте меня!

За весь день я больше ни разу не подумал о том, как я буду совершать правосудие по отношению к Штраусу. Весь оставшийся день я думал только о том, что бы мне купить для жены и детей. Лиза любит булки из пекарни неподалеку. Действительно, тамошние булки с изюмом, свежеиспеченные, нравятся и мне, что уж говорить о детях, но к вечеру они все остыли… Утром дам ей денег, пусть наестся перед школой. А Антону куплю конфеты с апельсиновой помадкой. Анне – новый нож, старый совсем источился, и кольцо. И про себя не забуду! На работе со мной так никто и не заговорил, так что я смог остаться наедине со своими мыслями, а после смены я потопал по магазинам – покупать гостинцы, радовать хозяйских…

3.

Интересно, как там полковник Кернер? Что он подумал, когда ему донесли вести обо мне, если донесли вообще? Как-то на одном из совместных ужинов он сказал мне: «Комитет что-то подозревает, Эрих, и нам это не нравится. Возможно, скоро начнутся аресты, надо быть готовыми, понимаешь? Все когда-то заканчивается… Мирняк в том числе. Пора готовиться к вооруженному восстанию…» Я слышал грусть и боль в его голосе в тот момент. Никому не хотелось признавать необходимость революции, никому не хотелось революции - все знали к чему это ведет. Гражданская война; лужи крови, в которых будут поскальзываться солдаты; толпы сирот и беспризорников на улицах; голодные смерти; каннибализм. Но по-другому, к сожалению, никак. Люди за всю историю своего существования не придумали способа более эффективного, чем убийство себе подобных.