Страница 23

И вот, я сижу в доме, где нас с остальными ребятами, приютили. Сижу и думаю о том, как не хочу умирать. Как хочу вернуться домой, в родной Доцвиль, пусть меня там все ненавидят и презирают – я буду жив и буду с родителями! Мне и этого хватит! Я не хочу умирать и это главное, а на остальных я плевать хотел. Каждый из них смеялся надо мной, ненавидел меня, почему я не могу желать им смерти?! Все это так несправедливо! Почему лучшие люди вынуждены находиться в опале, пока моральные уроды вроде Штрауса всем рулят?! Меня опять все ненавидят не по моей вине: из-за взрыва печи нам пришлось заехать в другой дом, что сделало помещение еще больше тесным… Мой друг Кифер сейчас стоял и варил нам суп из картошки и лука, запах пустой похлебки, от которого меня сильно тошнило, разлетелся на весь дом. Я хотел сбежать на улицу, но там было слишком холодно…

-Как ты думаешь, мы все умрем завтра? -спросил я у Тэя.

А он снял с себя пропитанный потом китель и рубашку и повесил их на веревочку над кастрюлей, чтобы одежда быстрее сохла, и сказал:

-Не знаю, я об этом еще не думал…

«Ты хоть когда-нибудь думаешь?!!!!!!» кричал я на этого идиота про себя, но не стал говорить ничего вслух. Господи, меня же действительно окружают одни идиоты…

Спустя пару, как мне казалось, десятков минут, я спросил у Тэя:

-Скоро будет готово?

Он посмотрел на наручные часы и ответил:

-Прошло только три минуты…

От нетерпения я резко подхватился и стал расхаживать по дому туда-сюда, думая о том, как бы мне спастись, но ни одной мысли не приходило в мою голову – думать мешал предательский запах лукового супа…

«Пойду пешком до Хохбрега, а потом до Доцвиля!» Пронеслось в моей голове и в этот же момент нараспашку открылась входная дверь. В дом вошел Хэске с охапкой дров.

-А я вам дровишек принес! -громко произнес он с широченной улыбкой.

Тэй подбежал к нему, чтобы взять пару поленьев, пока Марк не кинет их на пол, но как раз в этот момент новенький китель моего друга, весь пропитанный потом, оборвал веревку и, вместе с рубашкой, свалился в суп, расплескав наш ужин по полу. Не успел Кифер подбежать к кастрюле, чтобы выловить форму, как кастрюля, еле как державшаяся над огнем на двух хлипких алюминиевых ручках, свалилась внутрь, в бочку с огнем. Мы остались без ужина… Весь дневной паек картошки и лука ушел туда, в этот суп… Не выдержав этого позора, я накинул на себя верхнее и вышел на улицу.

«Решено – уйду!» прозвучало в голове.

Я посмотрел на небо – оно было как никогда звездным. Я всегда любил смотреть на небо в своем родном Доцвиле – там оно красивее, чем где-либо, но и здесь неплохое. После переезда летом я часто выезжал за город по ночам, чтобы полюбоваться небом, любил ходить по лесу, считал, что я един с ним… Что только он меня понимает, потому что помогает скрывать следы… Становится немым свидетелем моей злобы… В кармане я нащупал уже успевшее согреться от тепла рук лезвие – небольшой ножик, который я спрятал, когда почистил все мешки… Я хотел поймать Штрауса, когда тот уйдет из зоны видимости часовых и отойдет от окон своего дома. Я хотел наказать его за такое обращение со мной, как наказывал других тварей! Я хотел смотреть, как он извивается под лезвием ножа, будто уж на сковородке, как он просит меня о пощаде и такой момент наступил. Эта мразь вышла, чтобы отлить, чтобы попортить снег своей мочой… Сейчас он будет жрать этот снег, стоит мне только приказать. Он станет моей шавкой! Я убью его, а потом убегу в город!

Подкрасться было тяжело, потому что снег скрипел под ногами. Поняв бессмысленность моих действий, я побежал к нему, но он развернулся, не успев еще расстегнуть штаны. Его глаза ошалели – он увидел мое перекошенное от злости лицо, он увидел нож в моих руках! Меня не остановить! Я больше не бежал, я летел к нему, прыгая так, будто сейчас я спортсмен-олимпиец. Мне не было равных. Каждый взмах ногой разносил снег в разные стороны. Я закрыл глаза, предвкушая момент проникновения стали в его пока еще живую плоть. Я закрыл глаза и упал… Жгучий щипок оттолкнул меня от ненавистного Штрауса. По округе раздалось эхо, похожее на страшный кашель. Боль и жар все усиливались, я попытался охладить их снегом и увидел, что он стал красным.

«Он убил меня!..» в голове начали прокручиваться мысли о том, где я просчитался, ведь у него не было автомата.