Страница 6

Деревня Подборовье, 40 километров от Ленинграда.

Золотистые лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву старой березы, растущей у калитки. Маленький Ефимка, свесив босые ноги с крыльца, сжимал в руках самодельный кораблик из коры – Коля на днях вырезал его перочинным ножиком.

Воздух был густой, напоенный ароматами лета: свежескошенная трава смешивалась с дымком из печи, где мама пекла свои знаменитые пироги с капустой. Где-то вдалеке позвякивали колокольчики на шеях пасущихся коров.

Отец, Карп Петрович, в выгоревшей на солнце косоворотке, возился с калиткой. Его крепкие, иссеченные морщинами руки уверенно держали рубанок. Каждое движение было точным, выверенным – он ведь работал мастером на Балтийском заводе.

— Фимка! Смотри! – раздался звонкий голос Коли.

Старший брат, высокий, загорелый, с вечно взъерошенными волосами цвета спелой ржи, сидел на заборе, ловко вязая "удавку". В его глазах светилась озорная искра, которая всегда предвещала что-то интересное.

— Вот так петля, понимаешь? Моряки так паруса крепят! – Коля ловко затянул узел на ветке и подмигнул братишке. – Когда мы с тобой на "Челюскине" поплывем, тебе это пригодится!

Ефимка, разинув рот, смотрел на ловкие пальцы брата. В его воображении уже возникали огромные корабли, далекие страны, о которых Коля рассказывал по вечерам, тыкая пальцем в потрепанный школьный атлас.

— Ты только вырасти, Фима, – Коля спрыгнул с забора и нежно растрепал волосы младшему брату. В его голосе звучала теплота и уверенность, которая заставляла верить в каждое слово. – Мы с тобой еще всю землю обойдем! И Африку увидим, и Америку!

Из распахнутой двери дома потянуло ванильным духом. На пороге появилась мама, Анна Семеновна, в ситцевом платье и белоснежном переднике. На руках у нее блестели мучные пальцы, а на щеке прилипла смешная белая полоска.