Страница 9

Пауза.

— Но нормально — это не значит, что можно обижать тех, кто тебя любит.

— Я не специально!

— Я знаю, что не специально. Никто не говорит, что ты плохой. Но ты должен учиться. Учиться принимать любовь. Даже когда она приходит не в той форме, в какой тебе сейчас удобно. Она тебе открытку нарисовала. Ты даже не посмотрел толком — просто выбросил. А она вложила туда всё, что у неё есть. Понимаешь разницу?

Молчание. Долгое.

— Я не просил её этого делать.

— А она не спрашивала.

Нейт поднял голову. Посмотрел на отца — как будто хотел что-то сказать, но не знал как.

— Понимаю, — тихо сказал Нейт.

— Я не требую, чтобы ты стал прежним за одну ночь. Но подумай. Просто подумай.

— Ладно.

— Иди.

Скрип стула. Шаги. Я едва успела отпрянуть от лестницы, когда дверь кабинета открылась. Нейт вышел. Я прижалась к стене в тёмном углу коридора. Он меня не заметил. Прошёл мимо. И я услышала, как закрылась дверь его комнаты — не хлопнула, а просто закрылась. Тихо. Почти осторожно.

На следующий день была суббота, и мама решила устроить семейный вечер.

— Будем играть в монополию, — объявила она за завтраком. — И никаких споров. Это просто игра.

— Я не хочу, — буркнул Нейт.

— А я хочу, — сказала мама. — Мы сто лет не собирались вместе.

Нейт закатил глаза, но спорить не стал. С мамой вообще мало кто спорил. Она говорила мягко, но так, что возражать не хотелось.

Вечером мы сели за стол. Я, Нейт, мама и папа Крис. Прямо как раньше. Только раньше мы смеялись, а теперь сидели натянутые, как струны.

Папа Крис достал коробку с монополией. Я любила эту игру — там были маленькие домики, бумажные деньги и карточки с заданиями.

— Я буду банкиром, — сказала мама и придвинула к себе стопку купюр. — Винни, ты первая. Кидай кубик.

Игра пошла. Я купила две улицы подряд — повезло с кубиком. Нейт хмурился. Когда он встал на мою клетку, ему пришлось платить аренду.

— Везучая, — буркнул он, пододвигая ко мне бумажку.

— Это стратегия, — я прижала деньги к груди. — Я специально купила те, что рядышком. Если соберу три одного цвета, смогу строить дома. Тогда аренда ещё выше.

— Знаю я правила, — отрезал он.

— Ну вот. А говоришь — везучая. Это расчёт.

— Расчёт у неё, — он закатил глаза, и его рука потянулась к карточке «Шанс».

Я тоже потянулась. Мой ход был следующим, и я хотела взять карточку сама — просто чтобы он не лез в колоду раньше времени.

Наши пальцы замерли над карточкой. Между ними было расстояние в ладонь. Он посмотрел на мои пальцы, на карточку, потом на меня.

— Бери, — сказал он и отдёрнул руку.

Я замерла. Он уступил. Раньше он никогда не уступал — всегда спорил, всегда доказывал, что прав. А тут просто отдал. Как будто я выиграла не карточку, а что-то большее.

— Спасибо, — пробормотала я.

Он пожал плечами и уткнулся в свои карточки собственности.

Мама переглянулась с папой Крисом. Они ничего не сказали. Но тишина стала другой.

— Ладно, так и быть, — вдруг добавил Нейт. — Но в следующей игре я тебя обыграю.

Я подняла глаза. Это была шутка. Не злая. Обычная. Как раньше. Но через секунду он осёкся. Как будто испугался того, что сказал. Его лицо снова стало жёстким.

— Давай дальше, — бросил он.

Никто ничего не сказал. Но я запомнила этот момент. Он — может. Он ещё может.

А Лорел появилась во вторник.

До того вторника прошло ещё несколько дней. Серых, пустых. Нейт снова молчал, и я снова не знала, что делать. Я сидела на качелях во дворе одна. Качели скрипели. Ветер гнал по земле сухие листья.

— Привет.

Я подняла голову. Рыжие кудряшки, две заколки-крабика — одна синяя, одна зелёная, — веснушки на носу. Она стояла передо мной и прижимала к груди альбом с наклейками.

— Ты чего одна?

— Ничего.

— У тебя вид, как будто у тебя кто-то умер.

Я вздрогнула.

— Нет. Просто... плохое настроение.

— У меня тоже бывает. Особенно когда дождь. Но сегодня солнце. — Она села на соседние качели. Не качалась. Просто сидела. — Я Лорел. Из твоего класса. Сижу у окна. Ты мне один раз дала списать домашку, помнишь?

— Я не давала. Ты попросила, а я сказала «делай сама».