Страница 41

Я начал пить. Курить. Ввязываться в драки. Целоваться с девушками, чьи имена не запоминал. Всё, чтобы заглушить. Всё, чтобы не думать. Но мысли возвращались. Всегда возвращались к ней.

Я пришёл к отцу не сразу. Сначала были недели метаний. Я пил, дрался, пропадал где-то до утра. Возвращался — и ловил на себе его взгляд. Тяжёлый. Изучающий. Он ждал, когда я заговорю. Я не заговаривал.

А потом он сам пришёл ко мне.

— Натаниэль, подожди. — Голос отца звучал устало. — Нам нужно поговорить.

— Я устал. Давай завтра.

— Завтра ты опять уйдёшь. А я хочу понять, что происходит.

— Ничего не происходит.

— Ничего? Ты приходишь пьяным. Джаспер сказал, что ты ввязался в драку у клуба. Ты не ночуешь дома. Это «ничего»?

— Это моё дело.

— Ты мой сын. Твои дела — мои дела.

— Я не просил тебя...

— Знаю. Не просил. Но я всё равно твой отец. И я волнуюсь. Мы все волнуемся. Грейс не спит. Эви...

— При чём здесь она? — мой голос резко изменился. Я сам не ожидал. Просто услышал её имя — и сорвался.

— При том, что она видит, как ты себя ведёшь. Ты думаешь, ей всё равно?

— Мне плевать.

Я врал. И отец это знал.

— Неправда. Тебе не плевать. Ты просто...

— Что — просто? — перебил я. — Что ты хочешь услышать? Что я устал? Что мне тесно в этом доме? Что я не знаю, как быть? Вот, я сказал. Теперь ты доволен?

Тишина. Отец смотрел на меня — и я видел, как что-то в его лице дрогнуло. Не злость. Боль.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы ты остался. Остался и поговорил со мной. Не как с отцом — как с человеком. Просто расскажи, что с тобой.

— Я не знаю, что со мной! — почти выкрикнул я. — Я не знаю, понимаешь?! Я хожу и не понимаю, что я чувствую, что я делаю, почему я... — я осёкся. Дыхание сбилось.

— Почему ты — что?

Молчание. Долгое.

— Ничего. Просто ничего. Я в порядке.

— Ты не в порядке.

— Пап, пожалуйста. Я правда устал.

Он замолчал. Я видел, как он хочет спросить ещё что-то. Но не спросил.

— Ладно, — сказал он наконец. — Иди. Но знай: я здесь. Когда будешь готов — я здесь.

Я ушёл. А через неделю собрал родителей в гостиной.

Отец сидел в своём кресле, Грейс стояла у окна. Я встал посреди комнаты и сказал:

— Я уезжаю. За границу. Учиться.

Грейс повернулась. Медленно. Я видел, как её пальцы сжали подоконник.

— Когда?

— Через неделю.

— Надолго?

Я не ответил. Она всё поняла. Подошла ко мне, взяла моё лицо в ладони — как делала, когда я был маленьким, — и посмотрела в глаза.

— Ты обещаешь мне, что с тобой всё будет в порядке?

— Обещаю.

— И ты будешь звонить?