Страница 24

Что ж, наверное, это было ожидаемо, но надеяться на лучшее все же хотелось, учитывая, что мы ни раз с Олей обсуждали поведение моей матери.

Впрочем, мне ли не знать, как Людмила Федоровна умеет накрутить, настроить, тем более что есть чем.

- Оль, давай, ты не будешь читать мне нотации. Твоей бабушки хватило за глаза. Не мне тебе рассказывать, что она за человек, чтобы….

- А в чем она не права? - прилетает мне без переходов. - Думаешь, я ничего не поняла?

Олька морщится, всем своим видом показывая отношение к открывшейся правде, а у меня все внутри съеживается.

- И что же ты поняла? - выдыхаю севшим от волнения голосом.

- Я даже не хочу это озвучивать. Ты врала нам. Выдумывала, черт знает, что. А оказывается, у тебя отношения с парнем, годящимся тебе чуть ли не в сыновья!

Я краснею, хочу извиниться за свой обман, объяснить, но следующая фраза напрочь убивает все желание.

- Это, блин, прикол что ли такой семейный? Ну, ладно папа…

Что?

- «Ладно папа»? Серьезно? - обалдев от этой махровой несправедливости, чувствую нарастающее негодование.

Сколько помню, отцу прощалось все, а на меня спускали всех собак за каждую мелочь. И от этого всегда было невыносимо обидно, но теперь… Теперь меня разрывает гнев.

- А с каких пор мы стали такими понимающими и принимающими? Почему вдруг папе можно, а, если мама, то конец света?

- Как раз, потому что ты - мать! - припечатывает Олька, вызывая у меня желание истерически расхохотаться. Шикарно, потрясающий аргумент.

- А ты - дочь, - пожав плечами, зеркалю я. - Разве ты не должна порадоваться счастью матери? За отца у тебя вон как бодро получается.

- Какое счастье, мама, очнись, ради Бога?! Я не знаю, о чем ты думаешь, но если это способ отомстить отцу…

- Боже, что за бред?! Мне нет никакого дела до твоего отца.

- Да тебе, похоже, вообще ни до кого нет дела, кроме себя.

- Ну, также, как и вам всем, - развожу руками с улыбкой, ловя вдруг какое-то удивительное спокойствие от понимания, что не хочу и не буду потворствовать этому детскому максимализму.