Страница 29

- Я не настолько старая, - отзываюсь со смешком, ластясь к его ладони.

- Я заметил. По степени дурости так вообще малолетка, - хмыкает, за что я прикусываю его палец. - Эй, полегче!

Он трынькает мне по губам, а я, сжав зубы напоследок сильнее, целую отпечатки от них и устало прошу:

- Хватит уже читать мне нотации. Только от матери избавилась, ещё папочки не хватало.

- Ты без «папочки» совсем себя не бережешь, - ласково проводит Богдан укушенным пальцем по моей щеке. - Как самочувствие сейчас? У тебя болит что-то? Сможешь доехать до больницы или вызвать врача?

О, вот только этого не хватало! Нет, мне, конечно, стоит заняться своим здоровьем, но я сделаю это самостоятельно и уж точно не сейчас. Тем более, что вся проблема лишь в том, что не мешало бы поесть для начала. О чем и говорю Богдану.

И все, приплыли. Режим «папочка» обрушивается на меня в полном масштабе вместе с тирадой на тему моих пищевых загонов, дальше следует лекция о том, какую роль питание играет в здоровье человека, по окончанию которой Богдан безапелляционно заявляет, что наймёт мне персонал, который будет следить за моим питанием, пока я не наберу нормальный вес.

Все это говорится строгим тоном, не терпящим возражений, а я все равно лыблюсь, как дура. Приятно, когда о тебе заботятся даже в столь маниакальной форме.

- Думаешь, я шучу? - расценив по-своему мою улыбку, вкрадчиво интересуется Богдан.

- Думаю, ты будешь строгим, занудным папашей, - дразню его, правда ответ звучит не очень обнадеживающе.

- Упаси бог!

Богдан поднимается с кровати и, бросив, что принесет мне поесть, уходит на кухню, а я лежу и пытаюсь понять, как расценивать это его «упаси бог».

26. Лариса

Он не хочет быть таким отцом или просто отцом или отцом сейчас?

Конечно, грузиться рановато, сама ведь ещё ничего не решила, но все же как-то оно отзывается не очень…

- Ты взяла щенка? - вернувшись с подносом, полным всего, что осталось с вечеринки, спрашивает Богдан, не скрывая восторга.

- Да вроде уже давно, - стреляя в него насмешливым взглядом, усаживаюсь кое-как в кровати, пока он ставит передо мной столик-поднос.

- Сегодня прощаю, но в дальнейшем сучьи шутки платные.

- Сучьи? - давлюсь возмущенным смешком, пока мне вручают сладкий чай в дрожащие от слабости руки.

- Ну, раз я - щенок, ты тогда кто? - недвусмысленно поясняет он с наглой ухмылкой, за что получает веточкой петрушки по лицу.

- Фу, ну и дрянь, - морщусь, делая глоток. - Чай с сахаром - это извращение.

- Ничего, иногда нужно быть открытой к экспериментам, - отрезает Богдан и помогает мне удержать кружку. - Пей, тебе надо повысить уровень глюкозы, мандражопит всю.

- Ты всё-таки будешь фрик-контрольным папочкой.

- Ну, если мамочка будет подавать детям дурной пример, то, похоже, придется, - он говорит это будничным тоном, но вместе с тем пристально следит за реакцией.

И реакция есть. Сильная, заставляющая сглотнуть острый ком в горле и опустить задрожавшую ещё больше кружку на столик.

- Странные у тебя шутки, - отзываюсь охрипшим голосом. Я бы не стала докапываться и выяснять, сказал он это для красного словца или действительно хочет от меня детей, не будь эта тема такой животрепещущей.

- А похоже, что я шучу? - приподнимает он бровь, глядя мне в глаза, отчего я смущенно опускаю взгляд.

- Я не знаю, - пожимаю плечами. - Ты десять минут назад сказал: «упаси бог».

Богдан цокает и закатывает глаза.

- Я имел в виду, упаси Бог от вредных детей.