Страница 60

— Почему?

— Откуда я знаю! Может, она живёт в таком районе, что тебе на обратном пути могли накостылять? Всё может быть...

Мы строили догадки ещё несколько дней. Втайне меня страшила одно предположение и, наконец, я решился его озвучить:

— А вдруг… вдруг ей не понравилось?

Вася с Димкой переглянулись. Они не знали, что сказать.

— А сам ты что думаешь?

— Как чувствуешь?

— Не знаю, — помялся я, — я ничего такого не заметил. Но вдруг?

— «Вдруг» — не считается, — убеждённо сказал Вася. — Не накручивай себя.

В начале августа мы всей семьёй по обыкновению собирались в Балабановку, на море.

— Это тебя, — мама передала мне телефонную трубку и, намекая на всё сразу и ни на что в отдельности, сообщила отцу: — Это уже не твои любовницы. Уже — его.

Отец, как бы соглашаясь, развёл руками и философски вздохнул.

— Смешно, — признал он. — Это ты смешно сказала.

Я чуть свысока хмыкнул, но, услышав голос Вероники, поспешно повернулся к родителям спиной.

— Привет, — произнесла она немного нараспев. После короткой паузы последовало поясняющее: — Это я.

— Привет! — я заторопился, словно связь в любой момент могла прерваться. — Ты куда пропала? Ты где?

Показалось, она вздохнула с облегчением.

— Как дела?

— Дела? — переспросил я. — Нормально. Да что дела… Ты где?..

— Здесь.

Мы договорились о встрече — через час, в парке Победы.

Мать провожала меня взглядом «Ну, вот: я так и знала».

— Только не допоздна, — предупредила она. — Ты ещё вещи не собрал.

По пути я лихорадочно сочинял оправдательную речь. Мне предстояло признаться: в прошлый раз я слегка завысил свой возраст, но в этом нет ничего страшного, потому что… потому что… Эту речь я собирался обдумать в тонкостях и довести до блеска к сентябрю. А она понадобилась раньше.

На углу парка Победы я купил у торговцев цветами букет астр и встал у Триумфальной арки, под часами. Место оказалось неудачным — слишком жарким. Часы на арке показывали четыре часа дня, солнце пекло, а раскаленный асфальт площади Победы ещё больше поддавал жару. Я курил и нервно смотрел по сторонам.

Она появилась — в лёгком цветастом платье и с прежней косичкой. Я пошёл навстречу и с ходу попытался поцеловать: в последний момент Вероника подставила щёку и легким движением высвободилась из объятий.

— Пойдём куда-нибудь сядем, — сказала она, принимая букет, — в тень, здесь невозможно разговаривать.

— Куда ты пропала? — задал я всё тот же вопрос. — Я тебя часа два потом искал.

— Никуда не пропала. Лучше ты рассказывай: как твои успехи? Поступаешь в университет?

— Э-э… видишь ли, в чём дело… Короче говоря… Понимаешь, тут такое дело…

— Ладно, не мучайся, — сказала Вероника, не глядя на меня, — я всё знаю.

— Что «всё»?

— Сам знаешь, что.

— Откуда?

— Оттуда. Вспомнила. Когда ты вышел с кафедры, Вера Сергеевна спросила твоего отца, в какой класс ты перешёл, он ответил — в десятый. Потом ты сбил меня с толку, сказал, что поступаешь в университет. А у вышки я вспомнила. Понятно?

Мы вошли в тенистую аллею, нашли свободную скамейку. Вероника положила пионы себе на колени. Она упорно не смотрела на меня.