Страница 37

Наступившую ночь император Франции провел в занюханном кабаке у Дорогомиловской заставы.

Клопы пировали до утра.

Глава 42. Французский мундир

В четвертом часу пополудни Ржевский дожидался Наполеона в Кремле. Рядом с ним у Кутафьевских ворот стояло около дюжины вооруженных горожан. Это были простые московитяне. До последнего дня они мечтали о решающем сражении у стен Москвы и теперь, несмотря на уход русской армии, были готовы погибнуть за священные стены Кремля.

— Хоть бы генерала какого — нибудь прихлопнуть, — говорил тощий старик, сжимая в руках ружье екатерининских времен. — Тогда и помереть не грех.

— А лучше самому Бонапарту в лоб залепить, — кивал коренастый мужик с пищалью. — Чтоб аж звезды из глаз!

— Только, чур, без моей команды не стрелять, — предупредил Ржевский.

На него недовольно покосились. Холеный гусарский офицер смотрелся среди этой толпы горожан как породистый жеребец среди извозчицких лошадей.

— Мы люди простые, ваше благородие, — сказал мужчина в дырявом кафтане. — Над нами только Бог да царь. А коли вам охота покомандовать, то ваш полк, небось, еще недалеко удрапал, глядишь, и нагоните.

Ржевский нахмурился.

— У меня, любезный, начальников поболее твоего. И, будь моя воля, ни за что бы Москву французам не отдали. Только мы здесь собрались не затем, чтобы ворон пугать. Нам нужен сам Наполеон. А стреляю и командую я, будьте уверены, получше вашего.

— Ну, знать, так тому и быть, ваше благородие, — поддержал его тощий старик. — Вы командуйте, а мы уж как — нибудь не промахнемся.

— Калякают, Егорыч, ты с самим Суворовым Исмаил брал? — спросил кто — то. — Небось, и сейчас бы смог?

— Э — хе — хе… Куда мне в мои — то годы по крепостям лазить. Иной раз на крепостную девку заберешься, а уж зачем не помнишь!

Все рассмеялись. А Ржевский громче всех: свои взятия крепостных девок он помнил с отрочества.

В Кремле раздался благовест к вечерне.

— Под такой звон и помереть любо, — вздохнул какой — то малый с рябым лицом.

Горожане с чувством перекрестились.

Французы пришли со стороны Воздвиженки. Они двигались четкими, конными и пешими колоннами, под звуки марша, с победно распущенными знаменами. Вскоре все пространство на подходах к Кремлю посинело от их мундиров.

Увидев, что кремлевские ворота завалены бревнами и тесовыми щитами, французы развернули на площади несколько орудий.

К воротам быстро направился отряд пеших гвардейцев во главе с долговязым офицером.

— Эх, братцы, — с досадой произнес Ржевский, наблюдая за неприятелем, — не видать нам Бонапарта как своих ушей. Струсил он сюда первым сунуться.

— Поди, почуял, собачий сын, что встречать будут порохом, — сказал старик с екатерининским ружьем.

— Щас как пальну… — осклабился рябой малый, прилаживая щеку к прикладу.

— Погоди пока приблизятся, — сказал поручик.

Но тот уже спустил курок. За ним выстрелили и остальные.

Французы побежали назад. Один из гвардейцев заметно припадал на ногу.

— Ага, зацепил поганца! — радовался рябой малый; другие тоже счастливо смеялись.

— Эх, говорил же обождать, — цыкнул с досады Ржевский.

Он выстрелил вслед долговязому офицеру.

Француз упал.

Горожане восторженно загоготали, но тут офицер вскочил и, держась за ухо, пустился догонять своих солдат.

— Подпустили бы поближе, ей — богу, убил бы, — сплюнул Ржевский.

— Ничего, ваше благородие, авось, в другой раз не промажете, — сказал розовощекий мужик с подбитым глазом.

Разгоряченные первым выстрелами, горожане неловко и торопливо перезаряжали ружья.

Тем временем французы нацелили на защитников Кремля свои пушки и дали залп.

— Летит! — истошно крикнул кто — то.

Раздался страшный грохот, земля под ногами вздыбилась, и все окутало дымом.

Ржевского взрывной волной отбросило на несколько метров в сторону. Когда он поднялся на ноги, вокруг, осыпанные землей и пылью, лежали убитые и раненные. Его конь, привязанный поодаль, был убит наповал.

В небе, испуганно крича, кружила стая ворон.

Голова поручика раскалывалась, в ушах звенело, в носу стоял запах пороха.

Два человека пробежали мимо него и вдоль ворот бросились к Знаменке.