Страница 22

Но, повторюсь, скорее всего, правду я вряд ли узнаю. А жаль. Мне бы очень хотелось послушать о том, как обстоят дела в других отелях. Враки, что чужой опыт никогда никого ничему не учит. Дурака — может быть. А умный человек не станет набивать собственные шишки там, где можно обойтись чужими.

— С попугаем пообщался? — помрачнев, осведомилась у меня рыжая красотка. — Вот и молодец. И иди отсюда. Если понадобишься — мы тебе позвоним, а до того у стойки, да и вообще в холле нечего отираться. Не по чину тебе пока такое. И вам всем, кстати, всем тоже. Что вы вообще тут все делаете? Коридорные потому так и называются, что их место в коридоре. Пока на смене — стой и жди, пока тебя клиент позовет. Нет клиентов — бери пылесос и наводи чистоту!

— Золотые слова, — проскрипел Аристарх Лаврентьевич, выныривая невесть откуда, чуть ли не из-под пола, и кладя мосластые руки на стойку. — Молодец. А мне говорили, что ты нерадива, похотлива и не сильно умна, я даже брать тебя сюда не хотел. Теперь вижу — правильно сделал, что передумал. Просто, видно, кто-то тебя крепко невзлюбил, если такие слухи в оборот запустил.

Ну да, точно наврали. Что Дарина как минимум не дура — поклянусь. Насчет остального нет, но в этом — да. У дур такие бесенята в глазах не скачут.

В этот самый миг раздался мелодичный звук, идущий непонятно откуда, а следом до меня донесся чей-то шепот: «Оба-на, а вот и гости»!

И верно — входная дверь распахнулась, и через порог перешагнул первый посетитель отеля. Это был мужчина средних лет, в неброском сером коротком плаще, держащий в руках небольшую черную спортивную сумку.

Не знаю отчего, но его внешний вид меня немного… Нет, не то чтобы расстроил, скорее, разочаровал. То ли из-за камерной обстановки, которая тут присутствовала даже в мельчайших деталях, то ли поддавшись стереотипам, я ожидал, что публика сюда пожалует аналогичная антуражу, в стиле тридцатых-пятидесятых годов прошлого века. То есть мужчины в дорогих пальто, с бачками на висках и трубками в зубах, а также дамы в шелке, соболях, бриллиантовых колье и шляпках, сдвинутых на один глаз. А тут — на тебе, эдакий командировочный. Нет, его приветствовали как дорогого гостя все — и ребята, облаченные в красные короткие куртки с золотыми пуговицами, и какой-то высокий седовласый старик, которого я отчего-то приметил только сейчас. Похоже, именно он будет командовать входной группой отеля и с этого момента все швейцары и белл-бои перешли под его руководство.

Снова зазвучала та же мелодия, дверь распахнулась, и в здание ввалилась краснолицая толстуха лет сорока — сорока пяти, катящая за собой авоську на колесиках.

— Ох ты! — громко сказала она, остановившись на пороге и начав вертеть головой. — Красотень, едрена мать! А что, дед, и вправду мне тут ничего платить не нужно?

Что именно ей ответил главный швейцар — не знаю, потому что в этот самый миг Аристарх Лаврентьевич негромко, но крайне эмоционально поинтересовался у меня:

— Так и будешь стоять?